Замуж с осложнениями

На покупной такого не бывает.

— А, так там всякие вышивки-тесемочки еще? — спрашиваю с энтузиазмом, воображая пестрые народные костюмы из старых краеведческих фильмов. Всегда хотела себе сшить что-нибудь этническое, но это же столько труда, да еще разобраться надо, что в какие века вышивали да в каком племени… В общем, не люблю я в истории копаться.

— Да, там много всего, они пестрые такие, — поддакивает Азамат с энтузиазмом.

— А у тебя есть что-нибудь для примера посмотреть? — спрашиваю его.

Взгляд его мгновенно потухает.

— Что вы, откуда у меня…

На секунду лишаюсь дара речи — то ли от возмущения, что такого замечательного капитана никто не любит, то ли от ощущения собственного идиотизма: можно было догадаться, что у него нету.

Ладно, теперь надо опять как-то выкручиваться.

— Ну не знаю, — протягиваю, пока думаю, что сказать, — ты ведь уважаемый человек.

Хотя бы в профессиональном отношении, ага.

— Любовь и уважение — разные вещи, — пожимает плечами.

Я резко нахожу способ сменить тему, и никакие инстинкты не успевают меня сдержать:

— А как по-муданжски любовь? — спрашиваю с горящими глазами.

Ну вот сейчас мне откроется великая истина!

— Зачем вам? — усмехается удивленно.

— Просто интересно, — пожимаю плечами, сама наивность. — Все обычно именно это слово на чужих языках хотят выучить.

— Странно, что в нем такого особенного? — поднимает бровь. — По-муданжски любовь будет хойх.

— О-о, — говорю, — здорово. Хойх. Я запомню.

А сама только что не ругаюсь. Как нам преподавали, хойх — это в лучшем случае дружба. То ли наш препод идиот и сказочку про отсутствующее слово сам придумал, то ли Азамат неправильно понимает, что такое «любовь» на всеобщем.

А задавать каверзные вопросы я боюсь, еще пропалит, что я муданжский знаю.

— Ну что ж, — заканчиваю разговор, — я пойду, пожалуй…

А то уже устала стоять тут."

"— Вы больше никакие муданжские слова не хотите выучить? — спрашивает как-то чересчур быстро.

Напрягаюсь: неужели засветилась?..

— Да нет, — говорю, — а что?..

— Ничего, — пожимает плечами. И вид у него потерянный.

Он пытается меня задержать, что ли?

— Там что, за дверью Алтонгирел с дубиной дежурит? — хихикаю я.

Смотрит на меня, как будто впервые видит, а потом как грохнет хохотать! Боже, как человеку мало надо для счастья.

И ведь прямо покатывается, хотя я вроде ничего особенного не сказала. Чувствую, ему тут сильно не хватает поводов для радости.

Стою, улыбаюсь, вроде как мне тоже смешно. Наконец он, отдышавшись, вытирает левый глаз. Правый, похоже, не слезится вообще. Как же страшно жить в мире, где все травмы остаются с тобой навсегда.

— Простите, — лепечет сквозь остатки смеха. — Я просто не хотел, чтобы вы уходили.