Замуж с осложнениями

Высокий стоячий ворот на пуговицах, узкие манжеты, а в остальном покрой довольно свободный, только приталенный, полы чуть длинноватые — как раз зад прикрыть. По вороту и манжетам идут простенькие геометрические узоры. Но главное, материал как раз такой, как мне надо. Тут, правда, скорее атлас какой-то, но я не думаю, что это существенно.

Ладно, на сем и остановимся. Надеюсь, Алтоша не заметит, если я позаимствую у него одну рубашечку в качестве образца. А чтобы не обсчитаться в выкройке, сейчас мы повторим подвиг с обмериванием. Извлекаю из кармана своих прекрасных штанов припасенную рулетку, ручку и блокнотик — и приступаю.

Алтонгирела, к счастью, легче ворочать. Он и пониже, и не такой накачанный, хотя тоже ничего себе. К тому же я не боюсь его разбудить. Даже если учесть, что на муданжцев наше снотворное должно действовать слабее, с той дозы, которую я дала, часов семь ему обеспечено.

Эврика. Теперь у меня есть образец одежды, мерка, по которой он сшит, мерка, по которой надо шить, и ткань. Что еще может быть нужно для счастья?

* * *Весь следующий день занимаюсь расчетами и кройкой.

В холл я с этим, конечно, не пошла, а то там многовато любопытных. Сижу у себя в каюте.

Эцагана теперь тоже заперли — как выяснилось, это делается, чтобы провинившийся еще чего-нибудь не натворил, пока не высадят. Я навещаю его перед обедом, чтобы вколоть еще антибиотиков и убедиться, что ему можно есть — завтрак-то он благополучно продрых. Лоб у него совсем затянулся, теперь вообще ни следа. Кишки, впрочем, тоже.

— Как самочувствие? — спрашиваю привычно, пока сматываю сканер и отклеиваю оставшийся пластырь с живота.

— Хорошо, скучно только. Алтонгирел-то все еще спит… Может, мне уже можно встать?

— А толку? Выйти из каюты ты все равно не можешь. Бук тебе вон поставили поближе. Сиди, бездельничай.

— Ну это да-а… просто лежать надоело. С утра Азамат заходил, целый час мне мозги компостировал, а я даже не мог прикинуться, что занят."

"— Правильно компостировал, — хихикаю. — Уж он-то знает, как тяжело жить со шрамами.

— Да уж… — Эцаган мрачнеет. — Я в детстве один раз зачем-то побрился налысо, так мне от отца тогда не так досталось, как сейчас от Азамата.

Он меня так отчитывал, что сам чуть не заплакал. Мне даже неловко как-то, я-то думал, он завидовать будет, что у меня все прошло…

— А чего тут завидовать, держал бы врача на борту постоянно.

— Так с ним это еще на Муданге случилось. Без целителя он бы вообще не выжил.

Ага, то есть это все-таки чьи-то кривые руки. Ох попадись ты мне…

За обедом Азамат и правда несколько не в своей тарелке, рассеянный, опять зависает над каждым куском.