Запрещаю тебе уходить

Услышала смешок и, развернувшись, улыбнулась. Женька развалился на диване. В глазах его отражалось пламя горящей на низком столике свечи. Пронизанный запахами дерева и еловых веток воздух пьянил почти как глинтвейн.

Взяв всю кастрюльку, я вернулась в комнату. Женя приподнял бровь, и я засмеялась.

– Подумала, что лишний раз ходить? – я поставила на стол и, наполнив кружки, подала одну Жене. Вернулась в его объятья. Сразу стало теплее. – Скажи, что любишь меня, – попросила я с улыбкой. Потёрлась носом о его шею, тихонько прикусила.

– Я тебе уже говорил.

– Скажи ещё. Ты говорил давно.

– А разве нужно делать это часто? – он приподнял мою голову за подбородок. Погладил большим пальцем. – Зачем обесценивать слово «люблю», Насть?

– Почему обесценивать?

– Потому что, когда признания входят в привычку, они становятся рутиной. В какой-то момент может случиться так, что они останутся только словами, за которыми ничего нет. – Он продолжал придерживать меня, но пальцы его больше не шевелились. Наконец он отпустил меня. Я отпила глинтвейн, чувствуя, что он ещё не договорил. И правда. Задумчиво глядя на огонь, он продолжил: – Моя мать постоянно говорила отцу, что любит его.

Отец поддакивал ей. Вроде как… Ты погасил свет в ванной? Ты взял ключи? Да, взял, да, погасил. Я люблю тебя. Я тоже, – он продолжал смотреть на огонь, ноги его были широко расставлены, лицо стало ожесточённым. – Она ушла, когда мне было двенадцать. Смылась с лысым любовником за бугор. За день до этого она, как всегда, сказала отцу, что любит его.

Сделав пару глотков, Женя снова посмотрел на меня. Я притихла, не зная, что сказать. Он говорил, что мама оставила их с отцом, но подробностей я не знала. Тема была неприятная, и выспрашивать я не хотела.

– Я люблю тебя, Настя, – сказал он тихо, под треск поленьев в камине. – Ты – женщина, с которой я хочу построить семью и прожить всю жизнь. Не знаю, что ещё тебе сказать. Ты не похожа на мою мать. И я верю, что ты никогда не поступишь так, как поступила она. Ни со мной, ни с нашими детьми. Всё, что мне нужно, чтобы ты всегда была рядом."

"– Я всегда буду рядом, – шепнула я. Одновременно мы поставили кружки. Я обхватила лицо Жени обеими ладонями и повторила в губы: – Всегда. Но я женщина, Жень, и иногда мне нужно подтверждение, что ты всё ещё мой.

– Я всегда буду твоим, – он резко обнял меня. Поцеловал в лоб, в голову и прижал к груди.

Я глубоко вдохнула, слыша, как бьётся его сердце. Он провёл ладонью по моей спине. Я думала, что сейчас он задерёт мой свитер, но нет. Он просто держал меня у груди под вой бесновавшегося за окном ветра и треск поленьев в камине, в комнате, наполненной запахами дерева, еловых веток и пряного вина, и это было больше, чем если бы мы занялись любовью. Это было больше, чем признанием в любви.