Запрещаю тебе уходить

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Ты – моя жена. И выглядеть должна соответственно, – приподнял наши руки, посмотрел на мои ногти. – Не хочу, чтобы в газетёнках появились статьи о том, что я не в состоянии оплатить тебе маникюр.

Вот тут я психанула. Дёрнула руку с венчиком и, не выпуская, зарядила Воронцову. Жаль, по физиономии не вышло. Но брызги на рожу ему всё-таки попали.

– С моим маникюром всё в порядке. И со мной тоже. Что тебе нужно, Воронцов?! Может, ты всё-таки скажешь? А то это глупо выглядит: столько лет ни слуху, ни духу, а сейчас…

– А сейчас мне потребовалась жена, – он с силой сжал мой локоть.

– А раз она у меня есть, не вижу смысла искать другую. У меня есть ты, и ты будешь делать то, что я скажу.

Металл был везде: в его голосе, глазах, в хватке. Я стиснула зубы – так сильно он сжимал мою руку. Но венчик не выпустила и вида, что мне стало не по себе, не подала. Прямо посмотрела ему в глаза.

– Не надо меня пугать. Ты мне ничего не сделаешь, Женя. Ничего, – последнее слово я произнесла размеренно, чуть ли не по слогам.

Пальцы его разжались.

– Тебе, может, и нет.

Я приоткрыла губы. Посмотрела на сына. Благо, увлечённый незнакомой обстановкой, он не обращал на нас внимания. Женя тоже посмотрел на него. Хмыкнул и, больше ничего не сказав, ушёл. Я поглубже вдохнула и взялась за омлет. Пусть он идёт куда подальше и со своим салоном, и с угрозами!

***Никиту я собрала быстро. Всё, что успела взять из его одежды: пара джинсов, свитер и мелочёвку. Про себя и говорить было нечего. С мыслями, что нужно заехать домой за вещами, я надела вчерашнее платье и собрала волосы.

– Ты такая красивая, мамочка.

Я посмотрела на сына. На сердце сразу потеплело, утренняя перебранка с Женей и оставшийся после его слов неприятный осадок отошли на задний план.

– Правда? – улыбнулась я.

– Правда, – сын слез с большого мягкого кресла.

Я поправила волосы. Как и с руками, с ними всё было в порядке. Я ведь понимала, что Женя специально завёл разговор о моём ему соответствии, чтобы задеть, но отделаться от закравшихся в душу сомнений не выходило. Пристально я посмотрела на своё отражение в зеркале. Когда мы познакомились, мне только исполнилось восемнадцать.

С юности привыкшая к тому, что на меня смотрят, я не позволяла себе ни единой оплошности: ногти, макияж, одежда. Я и сейчас старалась следить за собой, но рождение сына и бесконечные попытки справиться с трудностями вносили свои коррективы.

– Тогда пойдём, – я мазнула по губам помадой и убрала её в сумку. – Сначала коньки, а потом сходим в детский городок. Как тебе?

Упоминание о городке вызвало у сына прилив энтузиазма.

– И пицца! – с готовностью воскликнул он.