Запрещенные слова. Том первый

Секунду медлю, обхватываю губами его язык и одновременно, опускаю ладонь еще ниже, на выпуклость в джинсах. Тру, прицениваясь. Определенно все хорошо.

Он в ответ рвано выдыхает.

Чувствую, как дергается его кадык. По каким-то неуловимым признакам понимаю, что хочет еще. Я даю — тру сильнее, обхватываю член пальцами, насколько это позволяет плотная ткань.

Его рука в ответ сползает с моего бедра, сжимает ягодицу — властно.

Теперь стону я.

Мы трогаем друг друга, потому что никуда не торопимся, потому что привыкаем.

И он как будто дает мне время привыкнуть к мысли, что я все-таки пойду дальше. С ним. В эти не рабочие «рабочие» отношения.

Резника отводит край лифчика, выпускает наружу еще немного голой кожи.

Когда пальцы обхватывать сосок наживую, я всхлипываю, замираю в поцелуе с открытым ртом, потому что мне нравится прикосновение шершавых пальцев, и то, как они слегка пощипывают и оттягивают. Он четко ловит, что я завожусь уже в другой тональности — опускает голову, обхватывает набухший комочек губами и посасывает.

Прижимаю его голову плотнее.

Наслаждаюсь лаской.

Почему-то в голове мысль о том, что вот так, с приятной правильной, но не затянутой как жвачка прелюдией, у меня не было уже довольно давно. И что вот здесь мне все нравится — и темп, и обстановка, и безопасность.

Я немного сопротивляюсь, когда он вдруг отрывается и закидывает меня на руки.

— Не хочу первый раз на полу как нетерпеливый школьник, — объясняет, целуя.

Несет по лестнице.

Толкает ногой дверь в свою комнату.

Это так брутально, что я негромко смеюсь, расслабляясь вместе с его нарочитым поигрыванием бровями. Когда мужик не обижается за случайный смех во время прелюдии — это прекрасно.

Но всю веселость как ветром сдувает, когда Резник укладывает меня поперек постели. Слава богу, они здесь огромные.

Становится на колени между моими раскинутыми ногами, изучает.

Помогает сесть, дает мне самой стащить бретели лифчика, спустить его до талии.

Вид моей обнаженной груди заставляет его дышать резко и шумно.

Пока смотрит — расстегивает пряжку ремня, опускает молнию.

Под черными боксерами — выразительный ствол с крупной головкой. Это легко просматривается даже через ткань.

Наблюдаю, как тянется к тумбе, достает квадратик из фольги.

Ставлю еще один плюсик в карму, потому что вариант ППА я в своей жизни не практиковала ни разу, и как бы сильно меня не вставлял мужик, как бы далеко мы с ним не зашли, мне бы хватило ума сказать «нет».

— Вы такой ответственный, Владимир Эдуардович, — придаю своему голосу нотки игривого восхищения.

Он подмигивает, на минуту откладывает квадратик, чтобы ловко — я охотно поднимаю бедра — стащить с меня штаны вместе с бельем.

Трогает между ног.

Я прикрываю глаза.