Запрещенные слова. Том первый

Идет?

Я выдыхаю. Все хорошо. Мы вернулись домой и до сих пор целуемся, и обнимаемся.

Впервые после посадки чувствую, как ослабевает внутреннее напряжение. В конце концов, это все еще тот же человек, с которым я пила вино на полу перед камином, изучала сгоревшие тосты, занималась чудесным сексом и утром чистила зубы возле одной раковины. Просто теперь — новый контекст.

Сначала такси отвозит домой меня. Чем ближе мой дом, тем сильнее я ерзаю на сиденье, потому что чувствую себя страшно неловко из-за не желания приглашать Резника к себе. Не потому что не хочу его на своей территории. Просто мне нужна капелька личного свободного пространства, чего-то постоянного, где у меня до сих пор будет так, как до этих зимних каникул. Где я смогу собраться с мыслями, успокоиться и осознать, наконец, что ничего страшного не случилось.

Но он, к счастью, в гости и не напрашивается. А может сам все прекрасно понимает.

Мы прощаемся, договариваясь быть на связи. Но и просто так убежать он мне не дает — на прощанье жадно целует, оставляя новую порцию «колючек» на коже подбородка. Мне точно нужен крем, чтобы как-то минимизировать раздражение на коже до завтрашнего дня.

Едва переступив порог, бросаю на пол сумку, иду к зеркалу.

Снимаю пальто, ботинки, изучаю свой вид в то самое зеркало. Новую мебель мастера привезут только в субботу, чтобы было время ее собрать, а мне уже сейчас хочется избавиться от всего, что напоминает о Дубровском. Даже, хоть это и смешно, обстричь волосы. В косу я их теперь лет сто заплетать точно не буду.

Отмокаю в ванной, наверное, час.

Просто валяюсь в теплой воде с ароматом морской соли, иногда добавляя горячей воды, чтобы над водой поднимался приятный пар.

Все хорошо, Майка. Мир не перевернулся от того, что ты три дня занималась приятным сексом со своим генеральным. И на вид ты все та же — на лбу ничего подозрительного точно не написано.

Я долго сушу и вытягиваю волосы щеткой, добиваясь их максимальной гладкости, хотя кончики все равно прям завиваются. Прикидываю, что хочу челку — модную сейчас «шторку». Восьмой час вечера, но я все равно пишу своей чудесной Оле, когда у нее окно, чтобы поколдовать над моими волосами, и она предлагает заскочить к ней завтра около семи. Кажется, это будет один из немногих дней, когда я действительно вовремя уйду с работы. В воображении мелькает пара «горячих» картинок, на которых Резник наказывает меня за такое безответственное отношение к работе.

Звонок телефона застает меня с тканевой маской в руках.

— Привет, Саш, — прижимаю телефон плечом к уху, пытаясь правильно приклеить лекало к лицу.

— Ты еще в Швейцарии? У меня завтра рейс, думал, пересечемся, погуляем по Женеве."

"Я видела, что мои сторис он смотрит, а метки я не так, чтобы стеснялась ставить.