Запрещенные слова. Том первый

 — Общая лодка, одно дело… Вы что-то такое говорили утром, Владимир Эдуардович.

Головы моих коллег поворачиваются ко мне. На их лицах читается одновременно и непонимание, и сочувствие."

"Резник тоже поднимает голову. Скользит по мне взглядом сверху вниз.

От лица по шее, ниже, по ногам, которые я элегантно заложила на бок.

Возвращается к лицу.

Изучает его хватким пристальным взглядом насквозь.

Выдержать его достаточно трудно, но у меня получается.

— Майя Валентиновна, не в моих правилах воевать с женщинами.

— Я не женщина, я — директор по персоналу.

«И если бы ты меньше пялился на мои ноги, то обратил бы внимание на этот маленький факт».

Но вслух, по понятным причинам, ничего не произношу.

Венка на его виске нервно дергается.

Что такое, Потрошитель, в твоем мире женщины существуют только чтобы исполнять команду «фас»?

Он делает небольшую паузу, оглядывая всех.

— На этом пока все. В течение недели жду от каждого инициативу по исправлению ошибок. Собрание окончено.

Он встает, давая понять, что все свободны.

Я задерживаюсь в кабинете дольше остальных. Собрание закончилось, но ощущение беспокойства не проходит. Нужно поговорить с Резником. Возможно, это не лучшая идея, но если он всерьез собирается влезать в мою зону ответственности, лучше сразу застолбить границы.

Резник стоит у окна, просматривая какие-то документы.

Меня он даже не замечает, а я все равно непроизвольно разглядываю его лицо, прикидывая, что там у него под этим «богатством». При всей моей не любви к кустистому доказательству мужественности, некоторые мужчины без бороды похожи на маленьких дрожащих собачек — обнять и плакать.

Проходит минута, две. Резник заглядывает в телефон.

Понимаю, что если никак не обозначу свое присутствие — он меня попросту не заместит.

Или просто намеренно игнорит, после моей «цыганочки с выходом» без одобрения?

Откашливаюсь в кулак.

Генеральный, наконец, бросает на меня еще один взгляд, на этот раз не опускающийся ниже губ, ухмыляется.

— Все сбежали, а вы остались. Уважаю смелость.

— Я не сбежала, потому что мне есть что сказать, — отвечаю я, стараясь держаться уверенно.

Он жестом предлагает сесть, но я остаюсь стоять. Если честно, меня немного раздражает его странная манера «повелевать», но я профи, поэтому мои истинные чувства не выдает абсолютно ничего.

— Значит, хотите поговорить о кадрах? — Резник откладывает бумаги и полностью поворачивается ко мне. — Догадывался, что вы не останетесь в стороне.

«Какая прозорливость», — отвечаю мысленно, сцеживая в это ехидство всю желчь.

Чтобы ее точно не осталось в голосе.

— Владимир Эдуардович, вы предложили перестроить кадровую политику. Я не против перемен, если они обоснованы. Но ваш предшественник уже пытался сделать что-то подобное.