Запрещенные слова. Том первый

Как она смотрела на меня — взглядом, полным яда и абсурдной ненависти. Как будто я была виновата во всех ее неправильных решениях, в каждом прожженном сантиметре ее собственной, сгоревшей жизни. Невероятный, жуткий абсурд.

Потом — Сашка. Его уставшие глаза. Его пальцы на моей щеке. Его тепло — необходимое мне вчера, как глоток воздуха.

Я резко встаю, спускаю ноги с кровати и с благодарностью встречаю ступнями прохладный пол. Это в нужной степени отрезвляет.

Иду до дивана и стою над ним, разглядывая с придирчивостью места преступления.

Растянутая простыня, кажется, еще до сих пор хранит тепло его тела.

На подушке осталась едва заметная вмятина от его головы. Одеяло смято, но футболка поверх него сложена почти аккуратно. Хотя Сашка и аккуратность — это противоположные магнитные полюса. Помедлив немного, беру футболку, подношу ее к носу. Не знаю, как это работает, но на воротничке остался тонкий и едва неуловимый запах кофе, и еще немного свежести после душа. Фантомные Сашкины следы, мимолетные и чертовски настырные. Но его самого — нет.

Я не удивляюсь. Ни капли.

Он всегда был таким. Уходил до слов. Не любил прощания, обещания «скоро увидимся», пустопорожние долгие обмены взглядами. Просто уходил — и возвращался: из рейсов, из долгих командировок.

Беру себя в руки и быстро снимаю все постельное белье. Сворачиваю в комок вместе с футболкой, иду в ванну и сразу заправляю в машинку. Включаю стирку. Папу минут прислушиваюсь к звуку работающего мотора и только потом поворачиваюсь к зеркалу.

Щеки у меня помятые, волосы спутались и даже немного похожи на воронье гнездо, но в остальном все не так уж плохо, несмотря на весь ад прошлого вечера.

Поднимаю рукав пижамы. Пленка на руке чуть запотела от тепла кожи. Татуировка — мой черный паук с баночкой яда — выглядит чуть отекшей, кожа вокруг покраснела, но ничего страшного. Немного притуплено пульсирует, словно тихо шепчет под пленкой: «Я здесь, мы сделали это, теперь — вдвоем навсегда».

Сдергиваю с сушилки Сашкину рубашку — она почти высохла, но пятно от вина, конечно, никуда не делось. Я подавляю желание понюхать воротник."

"После душа возвращаюсь на кухню.

Рубашку бросаю на кресло, одновременно прикидывая, в чем же уехал Саша, если и моя футболка осталась на месте. В пиджаке на голое тело? Я чувствую легкое покалывание в ладонях, вспоминая его вчера, пока он переодевался. Нужно подключать всю силу воли, чтобы не зацикливаться на этих картинках. И не вспоминать его нервное «Пчелка, ты ни хрена не помогаешь».

Чашка с остатками Сашкиного кофе так и стоит на столешнице. Споласкиваю ее, возвращаю в сушилку.

Завариваю себе большую порцию американо.