Кротовский, вы последний

Гадюкина отшатывается, сбрасывая ноги со стола, непроизвольно пытается вжаться в кресло.

— На кого работаешь, гадина? — выкрикиваю ей в лицо.

Я умышленно задал вопрос с двойным подтекстом. И попал в десятку. Вон как зрачки заметались… ненадолго заметались. Через пару мгновений она уже вернула самообладание. Но я сразу подозревал, что у нее есть какой-то могущественный покровитель. Иначе не вела бы себя так нагло.

— Я… я…

— Говори, на кого работаешь, или…

— Ни на кого я не работаю… — начинает отвираться баронесса.

— Ты совсем охренела? — рявкаю так, что она снова вздрагивает.

— Но это правда.

— Ладно… чудно… — резко снижаю напор и обращаюсь ко всем сразу, — Господа, баронесса только что при свидетелях заявила, что ни на кого не работает… Анюта, будь добра, зачитай нам приказ о назначении управляющего. Напомним баронессе, что работодатель у нее все-таки есть.

Анюта открывает папку и начинает читать. Гадюкина выглядит оплеванной. Понимает, что конкретно дала маху, а я ее немного переиграл. Когда Анюта закончила читать, снова обращаюсь к ней уже спокойней

— Так на кого ты работаешь?

— На вас.

— Громче, пожалуйста, я не слышу.

— На вас, Кротовский, довольны?

— Уже лучше. Хотя бы это вспомнили… а теперь, Аня, будь добра еще раз, зачитай из Устава параграфы об обязанностях управляющего.

Умница Анюта быстро находит в Уставе нужные строчки и зачитывает. Однако эффект первого ошеломления Гадюкина уже полностью поборола, взяла себя в руки.

— Ну хватит… хватит этого балагана… — баронесса кривит брезгливо губки, — Вы не сможете меня ни в чем уличить. За дуру меня не держите… а я не собираюсь больше в этом участвовать…

Гадюкина порывается подняться из кресла. Сесть она мне сразу не предложила, так что по своей вине оказалась в проигрышной позиции, когда сама она сидит, а я нависаю над ней, опираясь кулаками на стол.

— А ну села! Села, я сказал!

Сколько раз я слышал эти слова: «вы ничего не докажете» — и всегда находились доказательства. Даже матерые зубры, зная, что за расхищение социалистической собственности им грозит высшая мера наказания, и то на чем-то да прокалывались, а уж здесь…

— Анюта, пригласи сюда старшину Гребенкина и кто там еще есть из управления… бухгалтер наверняка на месте. Тащи сюда бухгалтера. Посмотрим, какая баронесса «не дура». Много времени это не займет.

Анюта убегает выполнять поручение. В кабинете повисает тишина, нарушаемая только скулежом забитого в угол Посконникова. И похоже, Ядвига Пална начинает что-то понимать. На дне ее глаз поселяется даже не страх, а ужас. Инфантильный туповатый Сереженька превратился в чудовище, прозорливое, умное, с железной хваткой.

И вдруг еще замечаю, что зрачки ее не только от страха расширены.