Кротовский, вы последний

— Аня… Аня… — тормошу оцепеневшую девушку, — Пойдем отсюда.

Сначала тащу ее за руку, довольно скоро она приходит в чувство. Перебираемся в последний вагон. Народу здесь совсем мало, но меня и это устраивает. Долгое время она молчит, погруженная в себя. Я ее не трогаю, пусть осмыслит произошедшее. Наконец, поднимает прекрасные задумчивые глаза, смотрит на меня долгим взглядом.

— Ты изменился.

— Да, я изменился… разве это плохо?

— Ну почему же… вовсе неплохо… неожиданно.

— С мальчишками так бывает, — подмигиваю ей, — Мальчишки всегда взрослеют внезапно.

— Ну… может ты прав, — она снова надолго замолкает.

— Ань.

— У?

— Хочу задать тебе прямой вопрос.

— Прям пугаешь меня.

— И все же. Я могу понять Матвея Филиппыча, он со мной с пеленок нянчился, еще матери моей служил. А ты красивая, умная девушка. Зачем торчишь в этом болоте? Отдаешь ведь себе отчет, что я вас с дедом на дно тащу.

— Ну нет. Это ты зря, — смотрит на меня прямо, взгляд не отводит, а это верный признак, что говорить будет откровенно, — Мы Смородинцевы! Мы в клане Кротовских второй по значимости род. И свой клан мы не бросаем.

— Да какой клан? Я один остался… нищий и бесталанный.

— Вот ты, Сереженька, привык только так и рассуждать, — а девушка-то похоже рассердилась, — Чуть не по-твоему, уже готов сдаться. А мы с дедой не сдадимся. И тебе не позволим.

Он чо. Девушка вывалила накипевшее. Суждение ее, может, и незрелое, с налетом романтизма, тем не менее вызывает уважение. В конце концов, если б не она и не ее дед, Сережа Кротовский давно бы уже в грязной подворотне ласты склеил. Такая преданность не может не вызывать уважение.

Дальше разговор у нас совершенно не задался, и остаток пути мы проехали молча. На вокзале пересели на трамвай и проехали еще четыре остановки. Анюта ожила, видать, не часто ей доводилось выбираться в столицу. Все ей любопытно. И витрины столичных ателье, и магазины, и кофейни… я, как истинный кавалер пообещал купить ей самое вкусное мороженное в Петербурге. Она рассмеялась и ткнула меня в плечо кулачком.

— Деньги где возьмешь, кавалер?

Я усмехнулся. Денег у меня и впрямь ни копейки. Но девушка оттаяла, я этому рад.

— Вон-вон, смотри, — Анюта внезапно начала трясти меня за рукав, — Видишь, какой дом огромный… двенадцать этажей.

— Ага, я так понимаю, это тот самый доходный дом?

— Он самый. Я уже договорилась. На восьмом этаже будем жить. Такая высота! Дух захватывает. Там здорово, все удобства. Представляешь, Сережка, это ж почти центр Петербурга. До магуча рукой подать.

Тактично киваю и молчу. У меня большие сомнения, что жить в центре нам будет по карману. Правда, этот попаданский Петербург населен не так плотно. Во всяком случае машин меньше на пару порядков, да и те какие-то ретромобили с длиннющими капотами.