Земля Сияющей Власти

Арчеладзе схватился за автомат, норовя прижать противника к полу, но тот неожиданно проворно вскочил на ноги и стал выкручивать оружие из рук полковника. В тесноте было не ударить, не сделать маневра – с полок рушилась посуда, летели бутылки, под ногами хрустело стекло. Корчмарь доставал ему чуть выше пояса, но длинные, сильные руки напоминали медвежьи лапы.

А в зале происходило что-то, напоминающее танцы: морской пехотинец прыгал, визжал и кувыркался – его противники метали в него стулья. Все это Арчеладзе видел боковым зрением, по-бычьи бодаясь в узком проходе за стойкой. Наконец ему удалось вырвать автомат у корчмаря, и тот метнулся вперед, намереваясь подсечь полковника, не дать ему выстрелить. Арчеладзе перехватил его голову у своих ног, сдавил толстую шею и оторвал горбуна от земли. Тот засучил ногами, потеряв опору и сшибая остатки посуды с полок, и неожиданно, обхватив руками полковника, сделал рывок – хотел опрокинуть собственным весом. Арчеладзе перекинул его через прилавок, и только хлестанувшись об пол, корчмарь потерял способность к сопротивлению. Арчеладзе перескочил стойку, добавил своему противнику пинком, рассчитывая помочь Джейсону, бросился было к двери, куда отступал один из приезжих, однако пехотинец достал его ногой и опрокинул на пол. Второй уже ползал между ломаной мебелью, вероятно, искал выбитый из руки пистолет.

Сербов оттащили в один угол, подобрали оружие.

– Что, братья-православные? – спросил Арчеладзе. – Бей своих, чтобы чужие боялись?

Пехотинца отчего-то вновь начало мутить. Он отошел к двери, приоткрыл ее и снова зарычал. Полковник отыскал кувшин с вином, предложил ему выпить, но тот замотал головой.

– Не могу… Мне плохо.

– Что это с тобой, парень?

– Не знаю… Никогда такого не было! Ты можешь подумать, я слабый… Нет, всегда был сильным. Однажды убил человека на тренировке, негра… И ничего не испытал. Со мной что-то произошло…

– Иди на улицу, – приказал Арчеладзе. – Проветришься и присмотришь, чтоб никто не вошел. Я тут с этими поговорю.

Джейсон выскочил за двери и уже не сдерживал рвоты."

"Сербы приходили в себя, поднимались на ноги в своем углу, кипя от ненависти.

– Ладно, мужики, помахались и будет, – проговорил полковник, убирая ствол автомата вниз. – Вы вчера нам морды набили, мы – сегодня. Будем считать – расквитались.

– Ублюдок, – сказал корчмарь. – В твою могилу я забью осиновый кол.

– Ты сначала меня закопай! Кол он забьет… Ты какой гадостью нас напоил?

– Знать бы, что так… Я бы вас напоил!

– Мы пришли к тебе как к человеку, как к брату, – с обидой проговорил Арчеладзе. – А ты поступил, как скотина.