Земля Сияющей Власти

А сам уже поглядывал в небо, ожидая, когда придет подмога, поскольку бой длился уже больше двадцати минут."

"И только выдавил «детей» Хамары за хребет, как оттуда появились стрелы черных самолетов. Иван Сергеевич хладнокровно выждал, когда они пойдут в пике, и дал ракетный залп. В небе расцвели дымные цветы разрывов и первая тройка истребителей превратилась в обломки. Он уже было крикнул «Ура!», но из-за гор, на низкой высоте потянулись гусиным косяком тяжелые бомбардировщики.

Он сделал еще один залп, но на той стороне реки взлетела всего одна ракета.

Последняя…

Иван Сергеевич обернулся и теперь смотрел уже не на восток, в сторону противника, а на запад, откуда должны были появиться наши самолеты…

20

Он вынырнул из пучины и чуть не ослеп от яркого весеннего солнца. И чуть не оглох – от птичьего пения, заглушающего шум вспененной, бурной воды.

Несколько минут, распластавшись, он плыл по течению, наконец-то ощутив себя Счастливым Безумцем. Мимо проносились берега, покрытые лесом и зеленой травой, забрызганной пестрым ликующим разноцветьем. Кипела и пузырилась голубая вода на камнях, в глубине скользили стаи рыб, спешащих на икромет, живая и замершая материя двигалась, переливалась красками, звуками, и только высокое небо стояло над землей неподвижно и вечно.

Мамонт выбрался на сушу, сделал несколько шагов и рухнул в траву. Он еще не мог, широко открыв глаза, таращиться на мир, и, как новорожденный, познавал его, щурясь от света, вдыхая запахи и ощупывая землю руками.

Никогда еще он не воспринимал и не чувствовал так ярко то, что обычно попирал ногами, – цветущую весеннюю землю.

Наконец глаза привыкли к свету солнца, и он рассмотрел перед собой копошащуюся на цветке пчелу. И она, как золотое звено, связующее два разных мира, вернула его в реальность и поставила на ноги. Счастливый Безумец ощутил земное притяжение и, тяжело передвигая ноги, побрел вслед за улетающей пчелой.

Он с трудом узнал пасеку Петра Григорьевича. Нет, все было на месте: дом, широкая левада с аккуратными ульями, баня на берегу, но все это как бы уменьшилось в размерах, приземлилось, потеряло прежний горделивый вид, потому что на месте взлетно-посадочной полосы до самого леса чернело хорошо возделанное поле, на котором всходили какие-то посевы, а за домом, на уступе горы, где когда-то стояла палатка Мамонта, поднимались недостроенные стены огромного дома, сложенные из дикого камня и напоминающие средневековый замок.

Мамонт пошел краем поля, отмечая, какой титанический труд был вложен, чтобы облагородить эту насыщенную камнем землю – убрать с нее тысячелетиями враставшие глыбы, перетрясти, перебрать руками, освободив от валунов и щебня.