Земля Сияющей Власти

Сам бы он не проснулся, несмотря ни на холод в темном стальном склепе, ни на затекшие мышцы шеи и спины от железного сиденья; начиналось болезненное состояние полусна-полуяви, когда невозможно открыть глаза и поднять голову. Его растолкал Воробьев, и свет, падающий в открытый люк, показался слепяще-ярким.

– Вставай, Никанорыч, обед готов!

Арчеладзе с трудом разогнулся, вылез из башни.

– Сколько времени?

– Пятый час. – «Грибник» поставил ему на колени алюминиевый солдатский котелок. – Давай, пока не остыло.

В котелке было что-то черно-осклизлое, но пахло знакомо и вкусно, только чем – забыл…

– Что это за блюдо?

– Ешь, Никанорыч, это грибы! Натуральные опята.

– Воробьев засмеялся. – Как из подмосковного леса, только сильно перезревшие.

– Не отравишь? – Полковник стал есть, точнее, глотать скользкое месиво, поскольку жевать было нечего.

– Опробовал, прошло три часа – жив, – уверил «грибник». – Никаких сигналов… Никанорыч, ты пленного сейчас допросишь или на закуску оставишь, когда в деревню сползаем?

Если Воробьеву удавалось провести какую-то операцию чисто и самостоятельно, он непременно старался, докладывая результаты, навести еще и блеск.

Арчеладзе знал эту его привычку и потому не выразил никаких эмоций.

– Сейчас… Только съем вот это… блюдо. По-моему, ты его уже один раз съел. Такое ощущение, что все уже пережевано.

– Никанорыч, ты ничего не понимаешь в грибах! – искренне заявил Воробьев. – Это называется – грибная икра. Приготавливается из перезревших или червивых грибов. Конечно, после специальной обработки. Ну вкусно же? И посмотри, сколько там лука!

Он ждал похвалы либо удивления, откуда взялся лук, да и соль, котелок, ложка, – но этого «кошкодава» всегда приходилось держать в узде: стоит раз похвалить, как тут же допустит промах.

Арчеладзе выскреб икру, так и не заметив в ней лука, облизал ложку.

– Ну давай теперь твоего пленного, на второе. Кстати, кто он такой?

– Кажется, из негласной охраны, – предположил Воробьев. – Тут километрах в трех есть деревенька, на первый взгляд брошенная, пустая. Но ничего не тронуто. Кругом же все разграблено, а тут домики – заходи и живи. Я хотел зайти, а этот приятель вырос передо мной, как гриб. Говорит только по-английски, так что мы с ним не столковались.

Но дерется хорошо, чувствуется школа спецслужбы.

Пленный сидел в яме под танком со снятыми гусеницами, связанные руки торчали между катков, обхватив балку торсиона. Воробьев отвязал его, вытащил из ямы и усадил к броне. Чувствовалось, что он подавлен и обозлен от своего положения и вида: осенний камуфляж уделан в грязи, глаза заплыли, сквозь разбитые губы чернеет прореха пары выбитых зубов.

– Оружие у него было? – спросил Арчеладзе, разглядывая пленного.