Лабиринты Ехо. Том 1

Сказал, что если мы сочтем нужным отправлять его в Холоми – на здоровье. Просил только подождать до утра. Дескать, накормит старика, а там хоть на плаху.

– Этот пройдоха прекрасно знает, что рука Джуффина Халли не поднимется на кухонного чародея. Что ж, надеюсь, сэр Фрахра умрет счастливым. Хотел бы я быть на его месте!

– Шутта действительно надеется на вашу лояльность. И в знак признательности он решил разделить с вами ответственность, – сэр Кофа извлек из складок своего лоохи шкатулку и бережно передал ее Джуффину.

Тот принял шкатулку как величайшую драгоценность. Клянусь, никогда прежде я не видел на его лице столь почтительного выражения.

Он поднял крышку, аккуратно опустил откидывающиеся стенки. Нашему взору предстал огромный кусок пирога. Он выглядел как аккуратный треугольник чистейшего янтаря, сияющий изнутри теплым светом. Руки Джуффина дрожали, честное слово! Вздохнув, он взял нож, отрезал маленький ломтик.

– Держи, Макс. Ты представить себе не можешь, как тебе повезло!

– Ты представить себе не можешь, какую тебе оказывают честь, – улыбнулся Кофа. – Если бы Джуффин отдал за тебя жизнь, это я еще как-то смог бы понять.

Но поделиться пирогом Чаккатта?! Что это с вами, Джуффин?

– Не знаю. Просто он везучий, – вздохнул Джуффин. – С вами, Кофа, не делюсь. Уверен, что свою порцию вы уже получили.

– Не без того. Так что пусть ваша совесть будет спокойна.

– И наверняка тот кусок был побольше!

– У зависти глаза велики. Мой кусок был почти вдвое меньше.

Я зачарованно крутил в руках свой ломтик. Что же это за пирог такой? Что это должно быть, чтобы у сэра Джуффина Халли дрожали руки? И я осторожно откусил краешек сияющего чуда.

Ни в одном из человеческих языков нет слов, дабы описать, что случилось в моем рту в то чудесное утро.

И если вы думаете, будто испытали все наслаждения, которые могут извлечь ваши вкусовые рецепторы… Что ж, пребывайте в счастливом неведении! Я умолкаю, ибо вкус пирога Чаккатта – по ту сторону слов.

Когда пиршество кончилось, мы некоторое время печально молчали.

– Неужели невозможно отменить запрет хотя бы для поваров? – жалобно спросил я, потрясенный несправедливостью мирового устройства. – Если это – одно из блюд старой кухни, не решаюсь представить себе остальные.

Мои старшие коллеги печально переглянулись. У них были лица людей, навеки утративших самое дорогое.

– К сожалению, Макс, считается, что Мир может рухнуть и от этого, – вздохнул Джуффин. – К тому же Кодекс Хрембера писали не мы.

– Тот, кто его писал, наверное, лет сто просидел на строжайшей диете и возненавидел все человечество, – буркнул я. – Неужели даже Его Величество и Великий Магистр Нуфлин не могут себе позволить есть пирог Чаккатта за завтраком? Не верю!

– Интуиция у тебя и правда отменная.