Лабиринты Ехо. Том 1

И лопали, пока не умерли от обжорства. Времена тогда были повеселее, чем нынешние, у нас с Джуффином дел и без них хватало. Когда мы выкроили полчаса, чтобы нагрянуть к Талабунам, арестовывать было некого: одни трупы. Некоторые не смогли жрать до потери Искры, они отравились. Гоппа получил огромное наследство, в том числе дома своих родственников, и открыл в них трактиры. Это забавно, поскольку сам Гоппа по молодости записался в аскеты, все время ругался со стариками и презирал семейные традиции. Разумеется, он не принимал участия в их последнем пиршестве. Говорят, Гоппа до сих пор питается одними бутербродами, и я этому верю.

У парня весьма своеобразное чувство юмора: посмотри вон туда. – Сэр Кофа указал на ярко освещенную нишу в противоположном конце зала.

В нише был установлен столик, за которым чинно восседали два небольших скелетика.

– Они настоящие, Макс. Настоящие скелеты Гоппиных покойных родственничков. Такие есть в любом его заведении, если ты помнишь. А название каждого трактира правдиво описывает характер покойного. Хозяевами этого дома были муж и жена, оба маленького роста и действительно очень веселые.

Хорошие люди, я был с ними дружен… А сейчас нам подадут нечто особенное, так что соберись с силами, мальчик. Повара здесь, кстати, до сих пор те же, что и раньше. А Талабуны всегда могли себе позволить лучших из лучших. Торжественный момент, сэр Макс: нам несут «Великий пуш»!

Когда я посмотрел на приближающегося к нашему столику старшего повара, мне стало не по себе: парень катил перед собой тележку, на которой возлежало нечто вроде китайских пельменей, только каждый «пельмень» был около метра в диаметре.

– Я конечно, люблю пожрать, – шепотом сказал я Кофе, – но вы явно переоценили мои возможности.

– Не говори ерунду, мальчик. Сейчас все будет в порядке. Молчи и наблюдай.

Остановившись возле нашего столика, повар с достоинством поклонился и поставил перед нами две сравнительно небольших тарелки. Не успел я задуматься о несоответствии размеров посуды и еды, а повар двумя широкими лопаточками аккуратно подцепил верхний «пельмень». И начал на него дуть. Так осторожно и терпеливо дует заботливая бабушка на ложку с овсяной кашей, умоляя любимого внука превозмочь себя и впустить в организм еще одну порцию пользы.

Но в отличие от бабушкиной овсянки, «пельмень» начал стремительно уменьшаться. Когда «Великий пуш» превратился в среднестатистический пирожок, повар быстро переправил его на тарелку сэра Кофы, и тот начал есть.

– С этим делом лучше поторопиться, мальчик, – с набитым ртом сообщил мой Вергилий. – Через несколько минут будет уже невкусно.

Я счел за благо прислушаться к разумному совету. Как только пирожок шлепнулся на мою тарелку, я приступил к делу.