Лапочка для Демона

С полминуты стою, мучительно потирая лицо.

Заебись… Демон, заебись просто… Нет других слов, нет других реакций.

Она там, за дверью, под одеялом… Спит. Плачет. Ей снится кошмар. Из-за тебя, Демон. Ты своими лапами спровоцировал.

Неприятно, разменяв сорокет, узнавать о себе новое. Да еще и такое.

Оказывается, ты животное, Демон, да? Открытие.

Охеренное.

И надо бы с этим что-то делать.

Меня шатает, колбасит, трясет так, что еле удерживаю дрожь.

Неудовлетворенное тело дает полную обратку, показывая, насколько я не прав был сейчас. Не надо было уходить, надо было.

Черт… Она там лежит под одеялом. Голая. Беззащитная. Доступная. Вернуться. Просто вернуться и заставить ее замолчать. Заставить ее сказать «да», вместо «нет». Это же несложно. Она отзывалась на мои ласки, я же чувствовал!

Просто вернуться и.

Сука!

Я рычу что-то настолько грязно-матерное, что, наверняка даже дядька мой, тот еще знаток всевозможной фени, восхитился бы.

И иду в ванную.

Тело протестует, не хочет в ту сторону. Слишком далеко от нее. И неправильно.

Но я не зверь. По крайней мере, не до конца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Душ.

Мне нужен душ ледяной. Прийти в себя. Успокоиться. Переключиться на другие дела, более насущные, чем желание потрахаться с несчастной испуганной Лисичкой.

Врубаю холодную воду, становлюсь на поддон душевой кабины… И нихера не чувствую! Нет облегчения!

Ледяная вода, попадая на кожу, становится горяченной и только добавляет градуса происходящему безумию. Закрываю глаза, упираюсь в стенку душевой сжатыми кулаками.

Черт… Чего ты творишь, Демон?

А мог бы сейчас с ней быть… Мог бы продолжить. Распробовать ее до конца, так, как тебе хочется.

Мог бы… Ее сюда. В душевую. Поднять, насадить на себя… Она легкая же, невесомая, одно удовольствие на руках держать.

Сука! Не выдерживаю, не могу! Сжимаю член в кулаке, ее представляя. Тупо мне, мерзко от этого. Но никак по-другому!

Она рядом, она по телу голому скользит, кожа нежная, тонкая, в веснушках… На ней след остается даже от пальцев! А уж от губ, от хвата жесткого… И. Это правильно! Это так и надо. Чтоб следы. Чтоб побольше. Прижать к стенке и двигаться, не жалея, не останавливаясь, глядя в невинные, широко распахнутые омуты карих глаз… Она бы выгибалась, губки свои пухлые облизывала. Провоцировала робостью на еще более остервенелое насыщение собой, еще более жадное, безумное!

А затем, за пару секунд до финала, сдернуть ее с себя и поставить на колени. И член между этих пухлых губок.

И блядь.

Я кончаю так, как вообще никогда в жизни, содрогаясь от возбуждения, от представления замешательства и испуга в карих глазах Лисенка… И от омерзения. К себе, подонку конченному.

Жаль тебя, Лисенок.