Жаркий Август. Книга вторая

Слова о том, что его сходство с Майлзом ни при чем, о том, что она только с ним, а не с тенями из своего прошлого.

И он верил, растворялся в теплом взгляде, для того чтобы через минуту снова погрязнуть в сомнениях. Как на качелях. Неустанно перескакивая из одного состояния в другое. Это сводило с ума, выводило из себя. Злило.

— Тимур, — Василиса подошла вплотную, обвила тонкими руками за талию и, прижимаясь к нему всем телом, уткнулась носом в грудь, — мне не нравится просыпаться без тебя. Мне без тебя холодно."

"Последние слова чуть слышно, шепотом. Обнимает еще сильнее, будто хочет вобрать в себя, срастись и не отпускать никогда.

Это ломает внутренние барьеры, сметая сомнения. Пусть ненадолго, но подозрения замирают, отступают, не в силах бороться с тем чувством, что живет в душе.

Подхватил под руки, оторвав от пола, вынуждая ее ногами обвить торс. Поцеловал, прижимая к себе, сходя с ума от ощущения гладкой кожи под руками. Василиса отвечала, подавая на встречу, открываясь. Обхватила теплыми ладонями его лицо и, прикрыв глаза, прислонилась своим лбом к его.

— Я тебя люблю, — беззащитный шепот, доверчивый взгляд, на дне которого притаилась тоска.

— И я тебя, — правда, как она есть.

Отнес ее на диван, прижимая, боясь отпустить хоть на миг, боясь, что иллюзия того, что они вдвоем, одни во всей вселенной, рассыплется в прах.

Любил ее, не мог остановиться, насытится. Впитывал каждую эмоцию, каждый жест, растворяясь в ней, теряя самого себя.

Васька извивалась в его руках, кричала, хватаясь пальцами за широкие плечи, отдавая всю себя. Повторяла его имя, вперемешку с громкими стонами.

И в этот момент действительно никого, кроме них, не было в целом мире.

Ни проблем, ни скорой разлуки, ни призраков прошлого. Только они, со своими чувствами, желаниями, своей неуемной потребностью друг в друге.

После завтрака Василиса стала собираться на прием к врачу. Сегодня был последний день реабилитации, после которой можно будет сказать наверняка ""Август остался позади"". Полностью, окончательно. Можно перевернуть эту печальную страницу и забыть.

Тимур наблюдал за тем, как она не спеша одевается. Синие обтягивающие брючки, едва достающие до щиколоток, белая легкая блузка, легкие светлые балетки.

Волосы забраны в высокий задорный хвост на макушке.

Вся такая свежая, воздушная, что душа замирает, когда глядишь на нее.

Его девочка. Любимая. Его…

Опять укол под ребра, и чертовы сомнения, коварно улыбаясь, выбираются из того болота, в котором временно прятались.

— Поедешь со мной? — предлагает она, с сомнением глядя на него.

— Ты надолго?

— Не знаю. Последний раз там бумаги какие-то надо оформлять, так что, возможно, займет больше времени, чем обычно.