Желание генерала – закон

— А почему стоим? — зевая и сонно жмурясь, спрашиваю я.

— Ждем, когда дорога освободиться, — спокойно отвечает генерал.

Прищурившись, вглядываюсь в даль.

— Ого! Куда это они все?

Впереди нам навстречу идет толпа. Да и мимо уже тоже проходят. Военные дисциплинированно расступились и рассредоточились вдоль дороги. Люди идут в не лучшем виде — грязные, оборванные. Есть и те, кто одет получше. У кого-то телеги, кто-то просто ведет на поводу тощий усталый скот.

— Границы империи изменились. После войны многим людям по тем или иным причинам не стоит оставаться на своих землях — голод, разруха. Вот и перебираются туда, где спокойнее и сытнее, по их мнению. В основном идут к центру империи, сбиваясь для защиты от разбойников и прочих недоброжелателей вот в такие караваны."

"С сочувствием и одновременно с жалостью смотрю на проходящих мимо людей. Сочувствую, потому что путь у них не из легких, завидую, потому что они свободны и сами вольны выбирать направление этого пути. Уставшие, не видно, чтобы кто-то из людей особо волновался из-за близости имперских военных, они просто идут вперед.

Приближенные к генералу военные с ленивым интересом разглядывают людей, иногда перекидываясь между собой острыми фразочками, а люди все идут и идут неспешным, кажется, нескончаемым потоком. Насколько же плохо сейчас в провинциях?

В какой-то момент у меня перехватило дыхание. Мимо стали проходить люди в лохмотьях, по цветам и виду похожих на те, что носят в моих краях. Лица. Внешность. Это мои соплеменники. Сердце застучало чаще. Люди проходят мимо. Кто-то иногда нет-нет, да поднимет взгляд. И… меня тоже заметили. Жрецов моего культа, тех, что были избраны Истоком, народ отлично знал в лицо, потому что каждый день к жрецам люди шли со своими вопросами.

Я вижу, как весть обо мне шепотками, взволнованными знаками, со скоростью пожара разносится среди соплеменников. Как заволновалась толпа. Люди стали останавливаться. Нет! Не надо!

Стиснув руки в кулаки, наблюдаю за тем, как мои земляки разворачиваются в мою сторону и опускаются на колени, почтительно склоняя головы. Во взглядах людей я читаю обожание и вновь возродившуюся надежду. Нет, нет! Не надо! Уже ничего не вернуть, и я не жрица.

— Ну, наконец-то хоть кто-то из этих оборванцев правильно встречает победоносную имперскую армию и приветствует великого генерала, — довольно отмечает один из военных поблизости.

Вот только люди не торопятся вставать и идти дальше. Они застопорили и без того неспешное движение. До боли закусила губу. Незаметно кивнула тем, кто ко мне ближе всего, и качнула головой в сторону, мол, идите дальше, а в душе умоляю, чтобы меня поняли. Если сейчас все узнают, что я жрица, тут и генерал не поможет.

И меня, к счастью, поняли.