Железная корона

Я легко откликаюсь на это нетерпение — я слишком долго ждала, слишком долго мечтала или даже не смела мечтать.

А теперь…

Задыхаюсь, теряюсь в вихре эмоций, каждый вдох наполнен его вкусом, каждый выдох отдается незнакомым, острым томлением. Как падение в бездну, в которой нет ни верха, ни низа, только бесконечное счастье.

Весь мир — только наши губы, наши прикосновения, нашие дыхание.

Всё, что я чувствую, всё, что я знаю в этот момент — наш поцелуй.

Губы магистра — горячие и требовательные, каждое их движение как новый вызов, новое искушение, которому я не могу сопротивляться.

Его пальцы сжимают мои плечи, оглаживают спину, оставляя за собой дорожки горячих искр, разжигая во мне огонь. Осмелев, и я осторожно скольжу руками по его спине, ощущаю сквозь тонкую ткань рубашки сильное, горячее тело под моими руками, и каждый мускул кажется напряженным желания.

Мои пальцы вплетаются в его еще влажные волосы. Я глажу густые пряди, словно перебирая его дни, переживания, заботы, и все то, чего было так много — без меня.

Теперь только вместе, навсегда. Не размыкая рук и губ.

Поцелуй — как вино, пьянящее и оглушающее, и я хочу испить его до последней капли, понимая, что только в этот момент я наконец-то жива.

Мы оторвались друг от друга буквально на мгновение, чтобы перевести дыхание. Я нерешительно покосилась в сторону кровати. Неужели это тоже… сейчас?

Предвкушение, надежда, страх…

Я точно готова?

Видимо, я слишком долго пялилась на кровать, и это не укрылось от цепкого взгляда магистра.

— Нет, — сказал он мне хрипло.

Странная смесь чувств — разочарование и… Облегчение?

— Но почему? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать, что это, наверное, ужасно неприлично.

Но разве сейчас, когда я ещё могла чувствовать остатки его тепла на своих губах, хоть что-то могло быть неприличным?

— Потому что ты не готова, и сама это знаешь, — магистр нежно коснулся губ мы дождемся твоего совершеннолетия. Тогда я, по крайней мере, перестану быть твоим опекуном.

— Так вот почему вы не хотели им становиться? — радостно воскликнула я и магистр одарил меня взглядом, который означал: ты невыносима. — Постойте, а вы не передумаете? — это уж точно следовало уточнить.

— Даже не сомневайся, — в глубине синих глаз магистра мелькнуло что-то настолько темное и опасное, что я, пожалуй, даже порадовалась, что мне еще не восемнадцать.

И все же продолжала спрашивать:

— И не скажете потом опять, что вы не это имели в виду? Что мне показалось?

Магистр рассмеялся и крепко сжал меня в объятиях.

— Не скажу, обещаю.

Я с облегчением выдохнула и прижалась к широкой груди, удобно устроив голову на плече. И так тоже было хорошо. Уютно, безопасно, правильно. Впервые за все это время — правильно.

— А вот ты должна кое-что рассказать.