Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

– Перед тем, как развести супругов, им не зря дают время на примирение, - резонно отмечаю, но мое уточнение выглядит как попытка оправдаться.

- Предателей не прощают, - фыркает она гневно, становясь напротив меня и складывая руки на груди. – Я никогда не смогу принять две вещи: измену и ложь.

Очередная зарубка делается в моем измученном сознании. Вера гордая и принципиальная. Наверняка эти качества мешают ей в жизни, но… я солгу, если скажу, что они мне не нравятся. Наоборот, очень импонируют. Хотя когда-нибудь могут сыграть против меня же. Ведь если она узнает, кто в действительности представлял на суде Пономарева, то совершенно точно откажется от моей помощи. Даже несмотря на то, что рискует таким образом потерять все. Встанет в позу и упрется рогами. Не переубедить.

В свою очередь, я чем ближе общаюсь с Верой, тем сильнее хочу разобраться во всех тонкостях развода. И помочь ей. Это не совсем правильно и абсолютно нелогично. Я сам себя подставляю, но почему-то не могу иначе.

- А что же любовь? – ухмыляюсь, продолжая провоцировать рыжую бестию. - Всепрощающая и слепая...

- Чем сильнее любовь, тем легче ее превратить в разрушающую ненависть, - с огоньком в глазах перебивает меня. - А вот назад пути уже нет. Не повернуть процесс вспять.

Не вовремя я вспоминаю о Даше. С ней все произошло именно так, как описывает Вера. От теплых, искренних чувств, которые я когда-то к ней испытывал, не осталось и следа. На смену им пришли тьма и злость.

Вера чертовски права. У нас с ней во многом совпадают мысли и взгляды на жизнь.

Но самое главное – я верю ее словам. И, наверное, только сейчас избавляюсь от последних сомнений и принимаю окончательное решение.

- Мужа я тебе возвращать и не собираюсь, а вот кафе – вполне реально, - чеканю по слогам, пока Вера застывает, внимая каждому моему слову. - Я обещаю тебе, что это все… - небрежно взмахиваю рукой в сторону шикарных эклеров, приготовленных в «полевых условиях». Виновато указываю на неприспособленную для Веры кухню. – Все это временно. Потерпи. Скоро опять будешь работать в своем кафе.

Касаюсь ее хрупкого плеча. Невесомо. Кончиками пальцев. Провожу по тонкой руке вниз. И одергиваю ладонь.

- Константин Юрьевич, я… - она осекается, подбирая слова. - Вы… - шумно вбирает ртом воздух. И, будто переступив через свою гордость, выдает на одном выдохе: - Я очень вам благодарна. Правда. Простите, я порой бываю чересчур прямолинейной и резкой.

- В этом мы похожи, - усмехаюсь и ловлю ее ответную улыбку. – Так что тоже извини, если в чем-то был груб. И если можно, поменьше официоза, когда мы дома. Я от него в фирме дико устал. Можно на «ты», по имени. Да хоть «Эй», лишь бы я понимал, что ты обращаешься ко мне.

- Постараюсь, - обещает неуверенно. Шепотом.