Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

Это всего лишь защитная реакция. От таких мудаков, как я.

- Верочка…

Собственный голос кажется чужим. Замогильным хрипом, невнятным лепетом. Словно я бухал беспробудно – и до конца не вышел из запоя.

Прижимаюсь губами к влажному, холодному лбу, вбираю носом стремительно тающую сладость, прислушиваюсь к едва уловимому дыханию. Если с ней случится что-то, я сам себя сожру с потрохами. В последний раз я так боялся после рождения лапочек, когда мог их потерять.

- Старшенькая, - виновато выдыхаю и беру ее на руки, направляясь в дом. Кажется, Вера тихонько постанывает, несмотря на то что обмякла в моих руках, как тряпичная кукла. Но даже в отключке не разрешает себе побыть слабой.

Несу ее в спальню на первом этаже, бережно укладываю на постель. И открываю окна настежь, чтобы впустить свежий воздух.

Возвращаюсь к Вере и опускаюсь на край кровати. Ощущение, что рыженькая просто устала и мирно спит. Однако непривычная бледность выдает ее истинное состояние. Надо бы привести ее в чувства, но рука не поднимается хлопать по щекам или плескать воду в лицо. Я теперь вообще ее трогать боюсь. Превращаюсь в малодушного труса рядом с ней.

Встряхнув себя мысленно, я беру графин с прикроватной тумбочки, смачиваю платок и почти невесомо провожу им по шее и лицу. Оставляю на лбу, как прохладный компресс. И прохожусь пальцами по скуле и виску.

Вера делает шумный вдох, тяжело сглатывает, будто в горле пересохло, и я тянусь за стаканом, чтобы наполнить его водой. Боковым зрением наблюдаю, как дрожат ее веки и трепещут ресницы, а затем медленно поднимаются.

- Приехал все-таки, - слабая улыбка трогает обескровленные губы. – Я тебя не дождалась и уснула…

Одной рукой находит мои пальцы, импульсивно сжимая, а вторую – поднимает к лицу, нащупывает платок, неловко сбрасывает его и озадаченно умолкает, потирая виски. В следующую секунду широко распахивает глаза – и возвращается в сложную реальность.

- Дождалась, - напряженно перехватываю ее ладонь. Помогаю сесть, потому что спорить с ней бессмысленно. Единственное, что я могу делать, - подстраховывать и беречь.

- Что правда, а что мне приснилось? – смотрит перед собой и лепечет в пустоту, будто спрашивает сама себя.

Двигаюсь к ней ближе, обнимаю за плечи и наклоняюсь к самому уху.

- Все… правда, - произношу тихо, чтобы свести шок к минимуму, насколько это возможно в нашей ситуации.

- М-м-м, - тянет неоднозначно и поворачивается ко мне лицом. Касаемся носами, обмениваемся взглядами, сплетаемся дыханием. – Я хочу к ним, - Вера дергается, порываясь встать.

- Тш-ш, - шикаю на нее, не выпуская из объятий. – Разбудишь, испугаешь, - убеждаю, перебирая спутанные кудри на ее затылке. - Ты и так с ними. И всегда будешь, я обещаю, - целую в висок и задерживаюсь, впитывая ее близость.