Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

- Зависит от вашего поведения, - многозначительно тяну.

- А в кафе поедем? – уточняет Ксюша.

– Туда, где мама, - звучит от них обеих. Обычная фраза поражает меня разрядом тока. И, на мгновение поддавшись вспышке гнева, я выдергиваю вилку из розетки.

Напряженно смотрю в каре-зеленые глаза малышек, наполненные надеждой. И не могу издать ни звука – в горле отравляющая горечь.

Звонок домофона становится моим спасением, отсрочив неизбежный разговор. Возможно, когда-нибудь я буду к нему готов. Но пока…

- Ярослава Ивановна приехала, - вывожу дочек из ванной. – Она досушит вам волосы и сделает хвостики. А папе собираться надо, ладно?

Приседаю рядом с ними, беру крохотные ладошки в свои лапы. Сжимаю бережно.

- Ла-адно, - с грустью соглашаются Маша и Ксюша. Я должен уделять им больше времени, но и деньги зарабатывать нужно. Чтобы у моих детей было все, что только ни попросят.

- Вот и умницы, - шепчу с улыбкой и целую обеих в щечки.

Передаю самое дорогое, что у меня есть, в надежные руки Ярославы Ивановны. Той самой женщины, которая оказалась рядом с нами в сложный период. На протяжении четырех лет она поддерживает меня и помогает с дочками. Хоть и устала сидеть с ними целыми днями, но отказать не может. Сколько бы я ни пытался найти ей замену или хотя бы помощницу, но все мимо. Ни одна няня не вызывает у меня доверия. Сплошные выдры и бестолочи.

- Доброе утро, Константин Юр… - звонко приветствует меня Ярослава Ивановна, но осекается, изучив мой «разукрашенный» внешний вид. Конец ее фразы теряется в добром смехе. – У вас, я смотрю, оно было очень добрым.

- Ничего страшного, - отмахиваюсь. – Я в душ. Займетесь лапочками? – киваю на растрепанных девочек в ярких махровых халатиках.

- Конечно, - приобнимает их за плечики, а я чувствую легкий укол ревности. – Сейчас мы переоденемся, позавтракаем и будем заниматься…

- А мутики? – возмущаются обе, пока няня уводит из их на кухню.

- Разбаловал вас папа! А мультики после занятий, - она остается непоколебимой, хотя я бы сдался быстро.

Дочки крутят мной, как хотят. Только им двоим я это позволяю. Пусть делают со мной, что пожелают. Мои сокровища. Мой смысл жизни.

Проводив их тоскующим взглядом, я с трудом заставляю себя подняться в комнату. Привожу себя в порядок – и едва не рычу, когда раздается телефонный звонок.

Начальство не опаздывает, а задерживается. И я миллион раз говорил подчиненным присылать мне сообщения, а не трезвонить, когда я дома с детьми.

Уволю того, кто посмел ослушаться четкого приказа. Настроение у меня соответствующее!

Скользнув взглядом по дисплею, мрачно свожу брови.

Неизвестный номер. Какого хрена?

- Воскресенский, - важно бросаю в трубку.

- Кость, привет, это я. Узнал? – голос из прошлого на миг парализует. – Я хотела бы увидеть… вас.