Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце

- А если все себе присвою? – свожу брови, исподлобья изучая Воскресенского.

- Не жалко, - устало отмахивается. – Заслужила, молодец.

Вот вроде бы не оскорбил прямо, а тон такой, будто к собаке обращается. Для полноты картины осталось еще за ухом меня почесать и сахарок подбросить.

- Спасибо, - цежу сквозь зубы.

Очередной смешок – и Воскресенский скрывается в кабинете. А я все-таки беру трубку, прикрывая динамик рукой:

- Мэт, все нормально, я уже дома, - лгу, не глядя на дисплей, ведь уверена, что в такое время меня может беспокоить только он.

- Почему дверь не открываешь, если дома? – неприятный, пропитанный ядом и гневом, голос заставляет меня поморщиться. - И кто такой Мэт?

Останавливаюсь у двери детской. Заношу ладонь над ручкой, но открывать не спешу. Тщательно обдумываю ответ, чтобы не подставить Матвея. Ему еще работать на этого урода.

- Жень, стесняюсь спросить, а ты какого лешего в моей квартире забыл? – скриплю тихо, чтобы не услышал никто из Воскресенских. Окружили меня, атакуют со всех сторон.

- Поговорить приехал. Через весь город, мля. Черт-те куда забралась. На хрена вот? – кидает с претензией, выставляя меня виноватой. Характерно для моего бывшего мужа. Своей ошибки он никогда не признает.

- А надо было остаться с твоей Алей? Старшей женой? – хмыкаю недовольно. – Мы не на Ближнем Востоке, а ты не султан. Не дотягиваешь.

- Не перекручивай! Ты же знаешь, что она переехала после того, как ты вещи собрала и сбежала. Да и то я принял Альку из-за ее положения, - вздыхает так протяжно и жалобно, будто его заставили на чужую бабу лезть.

- Я занята, - хочу отключиться, услышав перешептывания малышек за дверью. И топот детских ножек.

- С кем? – его пробивает на ревность, но он осекает себя. И продолжает почти ласково: - Я шампанское купил твое любимое.

Женя обезоруживает меня наглостью. И глупостью. Неужели и правда верит, что так легко склеить разбитую чашу?

- Брю-ут, - тянет. Кажется, шампанское он уже откупорил.

- Сухое, как скелет наших сдохших отношений? – язвлю с накопившейся злостью. Я и так с Воскресенским держалась, чтобы не выплеснуть на него эмоции, а на бывшем терпение лопается. - Я в кафе тебе все сказала.

- Я зато не все сказал, - тон ожесточается. – Кафе мое. Дом мой, где ты пока еще прописана. Но ты все еще можешь вернуть, - настаивает Женя.

- Спасибо, что напомнил. Выпишусь, - фыркаю уверенно и обрываю связь. Полностью блокирую телефон. И даю себе пару секунд собраться с духом."

"Жилье мне не принадлежит, бывший купил его до свадьбы, так что я ни на какую часть не претендую. Но кафе! Мой проект! Мое детище! Как он смеет вообще им распоряжаться?

«По закону, Вера», - сама себя срываю на грешную землю. С тоской и безысходностью устремляю взгляд в сторону первого этажа.