Жена для Чудовища, или Тайна рубинового цветка

 – Во-вторых, я не брал ни у одной больше того, что они были готовы предложить.

– То есть это повод гордиться?

– Нет, Мелани, – мерзавец качает головой. – Я лишь подчеркиваю, что я всегда был честен. Ну… Почти.

Почти? Значит, все же кто-то пострадал. Потрясающе! И это чудовище после этого может спать спокойно! Да что я удивляюсь? Ему же ничего не стоило меня принудить к браку.

– Обрати внимание, Мелани, я не навязываюсь и не пристаю к тебе, – он опирается локтями на колени. – Никогда и ничего не будет без твоего на то желания.

Он пристально смотрит мне в глаза и… проклятье! Я ему верю. Только от этого проще не становится, потому что его фраза подразумевает, что он допускает, что будет это желание. Да, конечно!

– Что касается остального. Мне в этом году тридцать лет. Отец сажает государственных преступников, мама занимается домом, спит и видит, чтобы меня женить…

– И ты, конечно, осчастливил ее новостью? – я поднимаю бровь.

Симус хмурится, снова откидывается на спинку кресла и крутит перстень.

– А ты хотела бы с ней познакомиться? – внезапно спрашивает он.

– Я?.."

"Вопрос обескураживает, а та серьезность, с которой он меня об этом спросил – озадачивает.

– Ну ты же моя жена.

– Это временно, – отрезаю я. – Ты сам мне сказал, что, как только мы прибудем на место, и ты достигнешь своей цели, брак будет расторгнут.

Пару секунд Симус пристально смотрит на меня, потом усмехается и надевает свою дежурную улыбку. Такое странное ощущение, как будто на краткое время мне приоткрыли дверцу в настоящего Симуса, а теперь дверь снова захлопнулась.

– Я шучу, Мелани, – он поднимается с кресла и подает мне руку. – И все же тебе лучше выспаться. Я оставлю тебе список основных сведений о себе завтра утром. Не пугайся, меня не будет: нужно будет отлучиться.

Я вкладываю заледеневшие пальцы в его горячую ладонь, и Симус помогает мне подняться.

– Я должна буду дожидаться тебя в каюте? Запрешь меня? – спрашиваю, стараясь не смотреть в глаза мерзавцу, потому что кажется, что меня это смутит и собьет все мысленное упрямство.

– Нет, – он сопровождает меня до двери в мою комнату. – Это было бы преступлением. Но мне очень хочется надеяться, моя дорогая жена, что ты понимаешь, что не стоит делать глупости. Слишком многое стоит на кону.

Последнюю фразу он произносит чересчур серьезно, а потом склоняется и целует меня в лоб. Но это действие в совокупности с тем, как аккуратно он сжимает мою руку и нежно проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони, кажется очень интимным. Вызывающим еще больший трепет, чем если бы Симус меня поцеловал в губы.

Ох, Праматерь! Я с ума сошла, если допускаю даже мысли об этом!

– Спокойной ночи, – я делаю шаг назад и закрываю дверь.