Жена для Чудовища, или Тайна рубинового цветка

Я резко выдергиваю платок из его пальцев и кое-как сворачиваю, запихивая в карман пиджака.

– Сгодится? – цежу я, делая шаг назад.

Симус опускает взгляд, качает головой и усмехается уголком рта.

– Будем считать, что у моей невесты просто дрожали руки, ведь ей характерна исключительная аккуратность в складывании платков, – мерзавец смотрит мне прямо в глаза, следя за моей реакцией. – Ведь она неоднократно говорила отцу, что стала практически мастером в этом деле, а вот он так и не научился.

Меня как молнией прошибает напоминание о том, что эти люди, кем бы они ни были, следили за нами. Долго следили. Возможно, они знают обо мне и моем папе чуть ли не больше нас.

Поджимаю губы и вскидываю подбородок.

– Вы все еще намерены вести меня на казнь? – медленно, стараясь скрыть испуг и раздражение, которые бурлят во мне, произношу я. – Так давайте уже скорее, чего тянуть?

– Не забывай, Мелани, мы влюбленная до кончиков пальцев пара, которая мечтает как можно быстрее обвенчаться, – убедительно, даже скорее предупреждающе, говорит мне Симус. – И очень не советую делать глупости, по пути. Мои люди будут поблизости все время.

Понял, не дурак. И еще один маленький кусочек надежды рассеялся, чтобы демоны побрали это чудовище.

Он берет мои пальцы и кладет себе на локтевой сгиб, сопровождая к выходу.

Город встречает нас ярким и солнечным, как будто специально впику моему настроению, днем. По тротуару мимо крыльца прогуливаются дамы в изящных осенних пиджачках и шляпках, держа в руках красивые разноцветные зонты-трости на случай внезапного дождя.

Словно бы и не осталось ни следа от вчерашней мерзопакостно-промозглой погоды, по которой мне пришлось добираться до дома кузена. В воздухе запах осенней листвы смешивается с солоноватым ароматом моря, доносятся звуки порта и гулкие гудки пароходов, а солнышко мягко ласкает лучами лицо.

Пока мы спускаемся по крыльцу и не торопясь идем к местной часовенке Вселюбящей, я пытаюсь высмотреть кого-то, похожего на тех, кто может быть “человеком Симуса”. Но… Праматерь! На что я вообще надеюсь, если за нами так долго следили, а я ничего не замечала?

– Священник в курсе того, что ты собираешься провернуть, или он останется в счастливом неведении относительно того, соучастником какого безобразия он станет? – спрашиваю я настолько тихо, чтобы мог услышать только чудовище.

Мне хочется хотя бы немного выбить из него это спокойствие и безразличие к тому, на что он собирается меня обречь. Но… Кажется, ему действительно все равно на то, что я чувствую.

– Он ничего не знает, – спокойно отвечает мерзавец. – И лучше ему не знать. Если, конечно, вам не безразлична его судьба.

Чувствую, как мои пальцы непроизвольно сжимаются на его руке.