Жена князя Луны

Сайрен пожал плечами и спросил:

– Так какое твое желание они исполнили? Если вспоминать соплячество, то ты всегда хотел стать сильным и достойным оборотнем, возглавить свой отряд и попробовать себя в Круге Испытаний. Ты, как мне кажется, исполнил все свои мечты.

– И неосторожно высказался, – усмехнулся Илуор.

На него будоражащей, цветочной волной накатили воспоминания. Воспоминания о тонкой коже, нежных руках и волнующем запахе. Он помнил сердито закушенную губу «Мне не нравятся оборотни» и сияющие глаза «Может быть, ты не так плох». Он помнил, как завоевал ее доверие. Как получил ее согласие. Он помнил, как, будучи на пике гона, остался человеком. Он помнил Арфель такой, какой ее не видел никто и никогда: робкой, испуганной и воодушевленной одновременно. Он помнил, как на место опаске пришло робкое доверие. Доверие, которое было растоптано.

– Кажется, я нашел свою ша-раарти, – сказал нид Энтан, когда молчание затянулось.

Вместо ответа Илуор услышал треск пламени и почуял человеческий табак.

– Ты единственный курящий оборотень.

– Хоть в чем-то первый, – усмехнулся Сайрен и выпустил в черное небо клуб дыма. – Ты нашел свою ша-раарти? Действительно? Мог бы меня спросить, я бы тебе адрес подсказал. Такой, знаешь, простой: пересечение центральной и рыночной улицы, дом семь, спросить целителя Ричарда.

Нид Энтан поморщился от запаха дыма и спокойно сказал:

– Охранители вернули мне память.

Молчание Сайрена было весьма и весьма красноречивым. Оборотень докурил, уничтожил остатки сигареты и вкрадчиво уточнил:

– То есть, встретив охранителей, ты попросил их вернуть тебе память? Тебе настолько нравятся плачущие и кричащие женщины? – с отвращением спросил Сай. – Мы оба понимаем, что ты… Что звериная похоть…

Сайрен не мог найти подходящих слов. Он, как никто другой, знал, что с оборотнями делает гон. Он знал, что никто не способен ни остановить вошедшего в раж зверя до, ни простить его после. Увы, жители Серого Дола носят в себе собственный Ад, который иногда прорывается наружу.

– Я хотел рассказать ей. Честно рассказать и попросить не возвращать воспоминания. – Илуор запрокинул голову и посмотрел вверх. – Не потому, что я боюсь отвечать за свои действия. А потому, что для юной девушки такие воспоминания – непосильная ноша.

– Не могу сказать, что понимаю ход твоих мыслей, – Сайрен пожал плечами, – но звучит приемлемо.

– Я не был груб, Сай. С ней я остался человеком.

– Врешь, – выдохнул тин Шторм. – Это невозможно.

– Это факт. Она была напугана, – Илуор сжал кулаки, – в комнате была какая-то дрянь, не то артефакт, не то еще что-то. Эта вещь действовала и на меня, и на нее.

– Успокаивало? – Оборотень вытащил еще одну сигарету.