Лекарь Империи 2

— И что же он сказал, наш многоуважаемый шеф?

— А то и сказал, — она пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более безразлично. — Быстро осмотрел пациента, сказал, что ты был прав, и что это действительно неосложненная «стекляшка», и отпустил его домой. А мне велел возвращаться к тебе и… помогать.

Я мысленно рассмеялся. Ну, Шаповалов, ну, хитрец! Значит, все-таки держит ситуацию под контролем. И не позволяет своим хомякам слишком уж заигрываться в «умных диагностов».

Борисова, однако, сдаваться не собиралась. Она осталась в кабинете и теперь пыталась мешать мне работать, отпуская едкие комментарии по поводу каждого моего диагноза и назначения.

Но я не обращал на нее никакого внимания. Собака лает — караван идет. А мой «караван» из пациентов двигался быстро и уверенно, несмотря на все ее попытки его затормозить.

Я продолжал свой прием. Борисова сидела в углу и недовольно сопела, как ежик, которого лишили любимого яблока. Но я не обращал на нее никакого внимания.

И тут, прямо посреди моего очередного осмотра, на плече материализовался Фырк. Вид у него был какой-то… растерянный.

— Двуногий, я ее нашел, — прошептал он мне на ухо.

Я быстро закончил с пациентом, выписал ему необходимые назначения и, отправив его восвояси, мысленно обратился к своему фамильяру.

— Ну, докладывай, агент Ноль-Ноль-Фырк. Как там наша Мариам?

— Плохо, двуногий, очень плохо, — Фырк виновато опустил свою пушистую голову. — Лежит в терапии, на третьем этаже, палата триста четырнадцать. Выглядит… ну, прямо скажем, не очень. Бледная, слабая, дышит тяжело.

— А что с диагнозом? — я напрягся. — Ты ее просветил, как я просил?

— Просветил, двуногий, просветил, — тяжело вздохнул Фырк, и его обычно ехидный голосок сейчас звучал непривычно серьезно. — И новости у меня паршивые. Там действительно «стекляшка». Легкие все в этих мерцающих кристаллах. Но дело в том, что ей становится хуже. Прямо на глазах.

Он выглядел таким расстроенным своей неудачей, что мне даже стало его немного жаль.

— Ладно, Фырк, не переживай, — я постарался его успокоить. — Ты и так сделал все, что мог. Главное, мы теперь знаем, где она. А с остальным я как-нибудь сам разберусь.

Я погрузился в свои мысли. Так, значит, у Мариам все-таки «стекляшка». Но что-то же в ее состоянии меня насторожило? Что-то нетипичное…

Тут я почувствовал, как кто-то настойчиво щелкает пальцами у меня перед самым носом.

— Эй, Разумовский, ты здесь? — голос Борисовой вывел меня из задумчивости. — Или ты решил впасть в медитативный транс прямо на рабочем месте? У нас тут, вообще-то, пациенты ждут!

Я посмотрел на нее. На ее самодовольное, немного высокомерное лицо. И тут у меня в голове родился план. Коварный, немного жестокий, но, как мне показалось, очень справедливый.