Лекарь Империи 2

А заодно и Гогиберидзе будет за мной постоянно присматривать, чтобы я, не дай бог, не слишком размахнулся со своими гениальными идеями.

— Крутая схема! Молодец, двуногий, раскусил их! — Фырк одобрительно хлопнул меня по плечу.

Я мысленно усмехнулся. Да уж, схема была что надо. Они решили меня взять под контроль, чтобы я не натворил чего-нибудь еще. Ну что ж, ничего страшного. Зато теперь у меня есть официальный доступ к пациентке. А это значит, что я смогу ее вылечить.

— Так что, Разумовский, есть идеи? — Гогиберидзе нетерпеливо посмотрел на меня. — Что-то видишь?

— Много чего, Георгий Давидович, — я откинулся на спинку стула. — И, боюсь, ничего хорошего.

— Это мы и сами видим, что ничего хорошего! — тут же встрял Прилипало, который, видимо, решил реабилитироваться после утреннего разноса от Шаповалова. — Мы видим, что у пациентки отказывает печень! Нам от тебя что-то большее нужно! Что-то более… диагностическое! Я, если честно, думал, что от такого подающего надежды адепта, о котором гудит вся больница, будет побольше толку!

— А вы сами-то, — я спокойно посмотрел на него, — что уже успели предположить? Кроме очевидного, конечно.

Прилипало тут же принял важный вид."

"— Я считаю, что это острейшая реакция на антибиотик, который, кстати, настоял назначить именно адепт Разумовский! — он с нажимом произнес мое имя. — Азитромицин известен своей гепатотоксичностью! Так что, скорее всего, мы имеем дело с тяжелым лекарственным гепатитом! И виноват в этом… ну, вы сами понимаете, кто.

Я только усмехнулся. Ну, конечно. Валит все на меня. Как предсказуемо.

Я взял со стола лист с результатами анализов Мариам и демонстративно помахал им в воздухе.

— Во-первых, Виталий, — я посмотрел на него с легкой усмешкой, — Азитромицин крайне редко вызывает фульминантный, то есть, молниеносный гепатит. Обычно это легкое, транзиторное повышение печеночных ферментов, которое проходит после отмены препарата. Во-вторых, посмотрите на картину крови. При классическом лекарственном гепатите мы бы, скорее всего, увидели эозинофилию — это такой признак аллергической реакции организма, если вы не в курсе. А здесь ее нет. И, в-третьих, время не сходится. Реакция развилась слишком быстро и слишком агрессивно для этого препарата. Так что ищите дальше, коллега. Ваша версия не выдерживает никакой критики.

Прилипало побагровел и сник. Кажется, мои аргументы были для него слишком убедительными.

Тут в разговор вмешалась одна из присутствующих лекарей, женщина средних лет, с умными, усталыми глазами.

— Хорошо, допустим, не лекарства. А что насчет самого очевидного варианта? Алкоголь. Муж пациентки — пропадает на работе, что прокормить семью. Среда, сами понимаете, располагает.