Жена по праву

— Что вы себе позволяете? Дайте пройти!

— Она моя жена, — низко прорычал Роберт и подступил совсем близко к магистру.

В воздухе сгустилось невероятное напряжение. Мне сделалось страшно. Казалось, Адальхарт сейчас свернёт шею Эскорту.

Глаза Роберта бушевали гневом, и желваки яростно сжимались. Нет, я не хотела видеть смерть, даже если этот человек действительно виноват, ведь жизнь так ценна, и её уже не вернуть. И я положила руки на плечо Адальхарта, стараясь успокоить.

— Роберт, не надо, — произнесла я.

Адальхарт не услышал или не захотел услышать. Его стальные мышцы под мундиром только сильнее напряглись.

— Что тебе нужно? Что ты хочешь от моей жены? — прошипел Роберт.

— Пустите! Или я позову стражу, скажу, ваш дракон одурел, генерал! И ваша репутация, как наследника, пострадает… — просипел лорд.

Эскорт побледнел от страха, но сдаваться с повинной не желал.

— Роберт, довольно! — воскликнула я, набравшись силы в голосе.

И, кажется, сработало.

— Смотри, чтобы твоя репутация не пострадала! — рыкнул Адальхарт и выпустил Эскорта. — Идите прочь, лорд!

Эскорт чуть не оступился, получив свободу, и с жаркими возмущёнными вздохами заспешил по тропинке, поправляя волосы и камзол.

— Я всё сообщу Его Величеству и совету! — брякнул он, отойдя на безопасное расстояние.

Роберт медленно развернулся. Его волосы выбились из идеальной причёски, и голубая лента на груди помялась, дыхание было яростным и частым, — и я поняла, он сюда бежал бегом. Нёсся, как гепард. Как лев, стремящийся изгнать врага со своей территории.

Взгляд его заволокло густой беспросветной тьмой, и я поняла, что срочно нужно успокоить мужа, не то тоже отхвачу по первое число.

И я разгладила ленту на его плече, неосторожно задев ордена.

— Извини, — прошептала я, вздрогнув от прорезавшего тишину звеньканья.

Роберт взял меня за руку и крепко сжал пальцы.

— Не извиняйся, — кивнул он на ленту и в следующий миг прижал меня к стене беседки, обдавая жарким дыханием.

Я вобрала его запах полной грудью. Аромат терпкого мёда. Сладость и горечь лугов. Желание, распускающееся, как весенние цветы, и запрет, как холодная штормовая волна, сносящая песочный замок.

— Я же просил тебя, Лера, — низко пророкотал Роберт, пристально глядя мне в глаза. — Не подходить к Эскорту.

— Мне не оставили выбора… — призналась я осёкшимся вдруг голосом.

— Хаос знает что с тобой могло случиться, больше ни на шаг от меня! — Роберт убрал от моего лица волосы и застыл, глядя в глаза.

Тьма в его взгляде растаяла — и тёплым светом замерцало серебро, будто в нём отражалось пламя очага в уютном доме. Сердце обжёг колючий холод, что это не мой дом и не мой мужчина. И я потупила взор. Но Роберт прижался губами к моим губам, и я замерла в страхе пошевелиться.