Жена по праву

Да, мы говорим на разных языках, мы из разных миров, не ширь так мои бедные глаза, я не хочу морщин на лбу в таком возрасте!

— Как? Как всё это возможно? Что случилось? Зачем это всё? Ты сказала, лорд Адальхарт может убить… — сглотнула я. — Кто такой этот Адальхарт?

Смерть, когда ты так близка к жизни, меня действительно пугала. Операция должна была излечить меня. Я очень хотела назад в своё тело. Заботиться о себе, восстанавливаться. Дышать вкуснейшим воздухом, улыбаться солнцу и просто жить!

— Его светлость герцог Роберт Адальхарт — мой муж! Но теперь уже твой! Он инквизитор, карающая рука короля. Переселение душ — страшнейшее преступление, и он убьёт тебя, если узнает. Ты теперь преступница, так что молчи и молись, чтобы он не догадался!

— Но я же ни в чём не виновата! — воскликнула я слишком громко и, боясь быть услышанной, активнее заплескалась водой.

Злость и отчаяние закипели в крови. Хотелось треснуть об пол проклятое зеркальце, несущее полный бред. Но ведь тогда я не узнаю, как мне избавиться от происходящего кошмара и вернуться домой!

— Предупреждаю, Адальхарт не будет разбираться, кто виноват, Лера. Он из тех, кто сперва судит, а потом размеренно потягивает виски в собственной гостинной, даже не помня имена своих жертв. Потому молчи и слушай, обманщица! — моё отражение снова зажмурилось от боли, затряслось в судороге, а когда зазеркальная я вновь открыла глаза, то они были испещрены красной паутинкой лопнувших сосудов."

"— Почему ты называешь меня обманщицей?! — разозлилась я окончательно, замахнувшись зеркалом.

— Лера, бездна! Если бы я знала, что меня тут ждёт! Я бы не решилась на эту аферу! — проговорила слабеющим голосом Валери. — Я долго выбирала тело… В ритуале важно, чтобы совпадало имя, внешность, была близкая кровь. И я нашла несколько подходящих девушек по имени Валери в разных мирах… Но только ты жила, мне казалось, счастливо. Тебя кормили, ты не работала, была свободна от мужчин — это важно, мужчины мне совершенно не нужны, у меня есть возлюбленный. Да, ты постарше меня лет на десять, но ты мне подходила. А ещё у тебя самая сильная воля из всех, за кем я наблюдала.

— Сильная воля, ха! — хмыкнула я, не сдержавшись.

Разве можно так сказать о женщине, рыдающей по ночам от одиночества? Я в таком страшном отчаянии находилась последний год, что чувствовала себя безвольной тряпкой, а она мне о воле…

— Я видела один момент, когда украдкой наблюдала за тобой, — сказала Валери. — Ты сказала подругам, что твое сердце свободно, а сама потом гладила портрет какого-то мужчины, плакала и тянулась к телефону. А потом смяла его изображение и выбросила. Видно было, что ты обижена на него.