Жена повелителя эльфов

 — Я знаю, что тебя воспитывали в строгости, и ограничивали общение с мужчинами.

Правда, что ли? А вот в воспоминаниях Ленариэль я увидела совсем другое. Она танцевала, соблазняя повелителя, и вообще вела себя как опытная женщина.

— Но, тем не менее, мы с вами разделили постель, — я не спрашивала, а утверждала.

— Да. Ты пришла ко мне, сказав, что случайно попала под действие вирсении, — улыбнулся эльф, продолжая гладить мои ноги. — И умоляла взять тебя… потому что именно я — тот самый мужчина, что предназначен тебе богиней.

Тут эльф сжал мои бедра и шагнул вперед, разводя колени в стороны и становясь между ними. Черт! Да, хоть я и ожидала, что он так сделает, сопротивляться все равно не смогла. К шее приникли горячие губы, вызвав невольную дрожь.

— Что еще за вирсения? — хоть я и пыталась говорить ровно, получилось все равно с придыханием.

Эльф отстранился, удивленно глядя на меня.

— Странно, что ты не помнишь даже этого, — медленно произнес он. — Это цветок, пыльца которого на женщин действует как афродизиак. В парах ее обычно используют для того, чтобы зачать ребенка.

— Эм. Вот как, — мои руки по-прежнему лежали на плечах эльфа, и я оттолкнулась, пытаясь отстраниться от него сама, раз уж не получается отодвинуть его. — Только на женщин? А почему?

Я готова была говорить все, что угодно, лишь бы отвлечь эльфа от того, что он делал — его пальцы медленно, но неуклонно приподнимали подол халата, обнажая мои ноги. Еще чуть-чуть, и ему станет понятно, что белья на мне, конечно же, нет.

Бросив взгляд вниз, я поняла, что трусы эльфа уже не вызывают желания смеяться — тонкая ткань почти не скрывала того, что может ожидать меня совсем скоро, если я не остановлю мужчину. Ого!

Эльф отстранился, но только для того, чтобы снисходительно посмотреть на меня.

— Тебе лучше задать этот вопрос травникам, — сказал он. — Вы, женщины, практически не можете сопротивляться возбуждающему действию вирсении. На мужчин она не действует.

— И ты воспользовался этим, чтобы уложить меня в постель? — я скрестила руки на груди, пытаясь при этом плотнее запахнуть халат.

— Наш обряд единения — дело решенное, Ленариэль. Разумеется, когда ты, моя невеста, пришла ко мне с просьбой… доставить нам обоим удовольствие, я сделал так, как ты просила. Иначе бы ты страдала, а мне не хотелось этого.

Вот же гад! Поимел девушку под наркотой, а пытается представить это так, будто сделал одолжение! Да еще и сейчас смотрит снисходительно, словно я ему еще и благодарной должна быть за это!

Так хотелось врезать по этой самодовольной физиономии, что силы сдерживаться таяли с каждой минутой.

Спас меня стук в дверь. Громкий настойчивый звук чуть прогнал дурман злости, позволяя взять себя в руки.

Повелитель раздражённо обернулся, глядя на дверь.