Жена самурая (СИ)

В конечном счете их спасли сумерки и ярость — столь истая, что заставила Асигаку отступить на берег. Он первым опустил оружие и велел своим воинам уходить.

Фухито пошатнулся, с трудом удержав в ослабевших руках катану. Он оглядел оставшихся воинов: мертв был каждый второй.

С противоположного берега долетали приглушенные стоны и ругательства: Асигака уводил людей.

— Они уходят, — среди воинов прошел удивленный шепот. Мало кто из них надеялся увидеть новый рассвет. Но свою жизнь каждый собирался продать задорого.

Возле самых подступов к берегу Фухито увидел Кенджи-саму.

Его катана была в крови, и против воли Фудзивара улыбнулся деревянными губами. Он приказал трем своим людям всячески оберегать главу клана Минамото, который все же изыскал возможность скрестить с врагом катану.

Кенджи-сама смерил его долгим взглядом, и Фухито понял, что ему еще предстоит ответить за проявленное своеволие.

Они разожгли костер и перевязали самых тяжелых раненных, выдвинувшись в путь в час перед рассветом.

К полудню их поредевшее войско достигло границ Фудзивара.

***

Хиаши Фудзивара был желчным, неприятным стариком.

Его волосы уже давно побила седина, и сейчас они были белыми, словно снег на горе Фудзияма.

Выслушав рассказ о произошедшем, он свел на переносице густые брови и хмыкнул.

— Ты втянул в это наш клан, племянник, хотя, видят Боги, я был против!

В ушах Фухито шумело от полученных ран, но он смог поднять голову и встретиться с дядей взглядом. Тот смотрел насуплено, рассерженно.

— Но подпись на соглашении о союзе — твоя, — заметил Кенджи и сделал глоток чая, невозмутимо выдержав взгляд старика.

Они с Хиаши слишком давно и хорошо знали друг друга, чтобы Кенджи могли обмануть его слова или недовольство.

Почти бесшумно разъехались двери, и в комнату с подносом вошла Ёрико-сан. Как и всякий раз в ее присутствии, взгляд Хиаши потеплел. На жену своего племянника он смотрел с почти отеческой любовью, которой редко удостаивался сам Фухито.

Поклонившись, Ёрико-сан присела перед низким столиком и принялась расставлять на нем пиалы и чаши. После трех дней, проведенных в пути на рисе и воде, даже столь скромная трапеза будоражила аппетит.

Хиаши не притронулся к еде и, сложив на груди руки, ждал, пока закончат Кенджи и Фухито.

— Хорошо бы сперва наказать Токугава за предательство, — сказал он.

— На это еще будет время, — Кенджи отложил в сторону палочки. — Нужно спешить. Тайра непременно ответят на поражение.

— Я приказал разрушить все мосты вдоль по Удзи на много ри в обе стороны, кроме основного, дорога по которому ведет в поместье. У нас достаточно времени.

Кенджи широким движением сдвинул на край стола опустевшие пиалы и развернул карту.