Жена самурая (СИ)

Он понял, что не обойдется без помощи Хоши, еще в тот день, когда его яма под решеткой была не глубже сяку*. Понял и заставил умолкнуть свою совесть на долгое время. Такеши не просил девочку принести ему ключи от клетки, но внимательно слушал, когда она рассказывала, как ей удается обойти грозных охранников, которых было множество на пути к нему.

Так Такеши узнал о тайном проходе, о котором Хоши однажды услышала из разговора слуг. Узнал и ничуть не удивился: в поместье Минамото подобных ходов нашлось бы не меньше десятка. Даже он не знал их всех и, как сейчас понял, никогда не уделял должного внимания их охране.

— Дедушка и дядя все еще не вернулись. А вчера я слышала, как кричали друг на друга советники — кажется, что-то случилось в каком-то монастыре, — озадаченно болтала Хоши, пока Такеши отрабатывал удары напротив стены.

Он усмехнулся и пообещал самому себе, что ни один ребенок в его поместье не останется без присмотра и не будет болтаться под ногами у взрослых.

Если когда-нибудь он вернется в поместье.

Минамото откладывал часть лепешек, которые с завидным постоянством приносила ему Хоши, и усмехался, отмечая, что солдаты почти не обращают на него внимания, когда меняют воду в кувшине.

Для них он был по-прежнему безучастным, потерявшим всякий интерес к жизни врагом, что уже долгие недели лежит, отвернувшись лицом к стене. Время здесь выступало на стороне Такеши. Его у него было вдоволь. И он пользовался своим преимуществом: медленно, очень медленно приучал охранников к мысли, что он побежден.

И они перестали его опасаться. Когда-то грозный, вселяющий ужас Минамото теперь предстал перед ними одноруким калекой, и они больше его не боялись.

Он понял это, когда они перестали замедлять шаг, приближаясь к его клетке, перестали прислушиваться, распахивая дверь. Он понял это, когда перестал чувствовать в воздухе их страх.

Сколько времени ушло на это? Месяцы, когда он был по-настоящему безразличен ко всему, и месяцы, когда притворялся."

"Но у Такеши был лишь один единственный шанс, и он не мог, не имел права спешить. Боялись его солдаты или нет, но они по-прежнему приходили к нему вдвоем, всегда вдвоем, а он по-прежнему оставался одноруким калекой, ослабевшим за долгое пребывание в плену.

— Хоши, — сказал он в вечер, которому предстояло стать последним. — У тебя есть в поместье укрытие, о котором знаешь только ты?

Девочка подняла на него удивленный взгляд. Такеши-сама нечасто задавал ей вопросы, и уж точно ни разу он не спрашивал ее о таком.

— Есть, — помедлив, ответила она. — Я прячусь там от дяди, когда он недоволен мной.

— Хорошо. Тебе нужно прятаться там не только от дяди. Ведь идет война. Если на ваше поместье когда-нибудь нападут, тебе нужно будет там укрыться, иначе тебя убьют.