Жена самурая (СИ)

— Нужно идти, госпожа, — Масато-сан стиснул ее запястье и потащил за собой, и Наоми повиновалась, словно безвольная кукла. Она послушно переставляла ноги, следовала за мужчиной, не разбирая пути, слепо подчиняясь. Спроси ее о том, как они шли — и увидишь лишь пустоту в глазах.

Поместье в сознании Наоми соотносилось не просто с домом. Поместье, даже после похищения, представлялось ей крепостью, и не было в стране места надежнее него. Она спала спокойно, уверенная, что уж в нем-то с ней не приключится беды.

Она озиралась все время, пока Масато-сан уводил ее с холма вглубь рисового поля, и видела, как столб дыма разрастался, и вскоре все небо сделалось темно-серым, и в воздухе запахло гарью.

Они бежали сквозь поле к лесу, и ноги Наоми увязали в болотистой почве, проваливались в вязкую жижу, и как же она жалела сейчас, что предпочла дзори всегда удобным гэта. В самом начале поля они были вынуждены оставить рикшу — ее колеса утопали в земле еще сильнее, чем дзори Наоми.

Наоми не могла идти быстро и понимала, что задерживает всех, но никто из сопровождавших их солдат не обгонял ее и Масато-сана. Все они держались позади и, подобно Наоми, оглядывались по сторонам.

Только в отличие от нее, они смотрели цепко и не жалели о горящем поместье, а искали противников.

В правом боку немилосердно закололо, и Наоми прижала к нему раскрытую ладонь. От быстрой ходьбы и встречного ветра ее аккуратная прическа растрепалась, и сейчас волосы неприятно липли к покрытому испариной лбу.

— Масато-сан, — просипела она на выдохе и настойчиво потянула его за руку, — я не могу так быстро…

Мужчина развернулся к ней, и она удивилась, увидев сочувствие на его обычно беспристрастном лице.

Он резко остановился и столь же резко поднял ее на руки, хотя при размере ее живота это было непросто. Каждый его шаг чувствительным толчком отдавался в ее теле, и Наоми прикусывала губу всякий раз, как Масато-сан, забывшись, срывался на бег.

Она обхватила ладонями живот, уговаривая и себя, и сына потерпеть. Кромка леса маячила уже совсем близко, не дальше, чем в шести тё*. Еще немного, и они смогут остановиться, чтобы перевести дух. Нужно лишь уйти с открытого пространства, где они проглядывались на многие ри* вокруг, и где любая пущенная стрела будет для них смертельной.

Наоми умела терпеть, уж тут она в себе не сомневалась. Наоми умела, а вот ее сын — нет. И когда ее поясницу прострелила судорога, а подол кимоно намок, сделавшись невероятно тяжелым, Наоми поняла, что ее сын собирается увидеть свет.

Слишком рано! Слишком!..

По ее подсчетам ей оставалось носить дитя еще около трех-четырех недель.

Она встретилась с полным ужаса взглядом Масато-сана и вскрикнула, принялась извиваться в его руках. Боль была острой и горячей, словно раскаленный меч.