Жена самурая (СИ)

Они осиротели утром, когда умер Кенджи-сама, а спустя несколько часов вновь обрели того, кто поведет их за собой в сражение. Того, за кого они готовы отдать жизнь.

Такеши говорил с ними и затылком чувствовал чей-то внимательный взгляд. Единожды обернувшись, он увидел Фухито и хмыкнул. Немудрено. С этой пристальностью Фудзивара смотрел на него с того момента, как они шагнули в палатку.

Он узнал, что возвращения Яшамару из патруля ждут со дня на день — с десятком самураев неделю назад он отправился к западным границам земель Фудзивара: там было неспокойно. Он услышал о понесенных его людьми потерях: о раненых и убитых среди них.

С ближайшими советниками отца Такеши засиделся до глубокой ночи — к тому моменту подле костров остались лишь дозорные.

Он поворошил медленно затухавшие угли и поднялся, глубоко вдохнув ночной воздух. Впервые за весь долгий день Такеши позволил себе поежиться. Ему все еще было неуютно на открытом пространстве, а уж в лагере…

В ночных сумерках, при тусклом свете факелов он нашел палатку отца и помедлил, прежде чем одернуть полог. Внутри горело несколько лучин и царил образцовый порядок — как и всегда.

Кенджи-саму положили на футон в самом центре палатки. Он был по-прежнему укрыт курткой, что утром снял Такеши.

Остановившись у самого входа, он несколько секунд вглядывался в неподвижное лицо отца. Кенджи-сама постарел за месяцы, что они не виделись — Такеши увидел седину в его волосах, которой прежде не было, увидел новые морщины. Но странным образом отец казался моложе — его лицо выглядело спокойным, если не сказать умиротворенным. Кенджи-сама больше не волновался о живых, и груз той ответственности, что он принял очень давно, уже не давил ему на плечи.

— Здравствуй, отец.

Голос подвел его, и Такеши поспешно откашлялся. Он опустился на футон по правую руку от отца, скрестив ноги, и неосознанным жестом поправил некрасиво подогнувшийся воротник куртки на отце.

Будто теперь это имело хоть какое-то значение.

— Прости, что не успел.

Где-то внутри горла родился спазм, из-за которого каждое слово ему приходилось выталкивать силой.

— Но я все же вернулся, отец. Я знаю, ты ждал, но едва ли верил.

Такеши прикрыл глаза, и живой отец встал перед ним. Отец, который дал ему в руку катану, едва он начал ходить.

Отец, который находил время, чтобы позаниматься с ним, несмотря на обязанности главы клана, бесчисленные поездки в столицу к Императору и несмотря на то, что он был всего лишь вторым сыном. Не наследником."

"Отца, который стискивал его до синяков, когда он метался, рвался прочь, будто обезумевший, в день похорон матери и клана Минамото. Отца, чей один только взгляд отрезвлял его лучше любых слов или вылитой на голову холодной воды.

А теперь отца больше не было.