Жена самурая (СИ)

Когда был жив… — она запнулась, потому что поняла, что не способна произнести вслух имена тех, кого они потеряли за это время, — когда были живы все, ты мог обойтись без Яшамару. Но сейчас ты не…

— Я знаю, — Минамото перебил ее и коротко взмахнул рукой. — Я не могу без него обойтись. Ты ведь права, Наоми, — невесёлая улыбка тронула его губы. — Я еще никогда так остро не нуждался в преданных людях. Даже когда мой брат уничтожил клан.

Такеши говорил просто, но эта простота еще сильнее подчеркивала ужасный смысл его слов. После смерти отца, Фухито, Ёрико и Кацуо осталось крайне мало тех, кому он мог доверять, на кого мог положиться.

Не глядя, Наоми сжала его правую руку, переплетя пальцы.

— Ты их найдешь, — сказала она и затрепетала, когда сухие губы мужа мимолетно коснулись ее виска. — И еще я хочу тебе сказать… я убедилась сегодня утром…

Такеши окаменел подле нее, и Наоми, улыбнувшись, договорила уверенно и твердо:

— У нас будет ребенок.

И когда в будущем ей скажут, что Такеши Минамото не умеет улыбаться, она вспомнит этот момент.

***

Хоши топала по татами, крепко сжимая ее указательный палец. Когда по-детски пухлые, еще не крепко стоящие ножки подгибались, девочка шлепалась на пол и принималась удивленно-рассеянно оглядываться по сторонам, будто не верила, что она и впрямь могла упасть. Наоми терпеливо подставляла ей палец и ждала, пока дочь схватится за него и вновь неумело зашлепает по татами.

— Она очень самостоятельная, — заметила Мисаки, наблюдавшая за возней матери и дочери все утро.

— О да, — со смехом отозвалась Наоми. — И упрямая.

Хоши, будто почувствовав, что говорят о ней, задрала голову и нашла взглядом мать. Она залопотала что-то лишь ей одной понятное, потянула Наоми в угол, где за низким столиком для каллиграфии сидела Томоэ и вырисовывала на бумаге аляповатые картинки тушью.

— Тоже хочешь порисовать? Не любишь, когда Томоэ что-то делает, а ты нет? — Наоми улыбнулась и послушно последовала за дочерью. По пути Хоши еще пару раз шлепнулась на татами, а когда они наконец добрались до Томоэ, сразу же принялась стаскивать со столика рисунки.

— Хоши, нет!

— Мама, она все мне испортит! — маленькая Фудзивара в негодовании резко взвилась на ноги, а Хоши, которой не позволили больше раскидывать бумагу, расстроилась и захныкала.

— Так делать нельзя. Так делать нехорошо, — Наоми опустилась перед дочерью на колени. — Нехорошо портить рисунки Томоэ. Больше так не делай.

Хоши ревела уже в голос, обиженная в самых лучших своих чувствах, Томоэ дулась, скрестив на груди руки и выпятив нижнюю губу, и Наоми, оказавшись между ними, переводила усталый взгляд с одной на другую.