Жених из гроба (СИ)

Это я вся пылала от злости и попавшие под волну моей ярости призраки теперь страдали от последствий своего любопытства.

Я чуть было не упустила Гримия, который под шумок хотел гусеницей уползти, запутанный веревками, но успела плюхнуться на него сверху.

— Не смей. Предлагать. Мне. Деньги. — отчеканила я, когда ярость чуть спала от вида застрявшего старикана.

Да и вообще трудно злиться, когда сидишь верхом на гусенице-убийце! Так что я потихоньку успокаивалась.

— Я узнаю, кто его подельники и зачем он всех убил, и навсегда покину ваш дом, — отчеканила я. — Всё как ты хочешь, Даррен.

— Но я не хочу этого! — произнес тот, снова начиная дергаться в ловушке. — Я хочу сказать…

— Сейчас он скажет, что любит, — пробурчал под нос Гримий, который перестал изображать дикую гусеницу, отчего и я перестала пытаться удержаться на нем, как на единороге.

— Я тебя люблю, — тихо произнес Даррен.

Глава 17

К пыткам нужен талант. Или привычка

'Неправильно считать, будто на пытки способен любой.

Как и для того, чтобы выдерживать пытки,

Так и чтобы применять их нужен особый талант'.

Ифигения Астаросская.

«Трактат о пытках во имя рода человеческого и науки»

— И все остальное было ошибкой, — продолжил подсказывать Гримий.

— А все остальное было ошибкой! — подхватил Даррен.

Я готова была поклясться, что Даррен не слышит своего дядьку-убийцу, но повторяет за ним слово в слово. Может, где-то есть специальные школы для мужчин, где их учат вешать на уши женщинам всякие картофельные очистки?

Но я не училась в специальной магической школе для девочек, где их наверняка обучают ответственно верить всякому такому бреду, или искусно делать вид, что они верят. Так что я поднялась на ноги, рывком подняла связанного Гримия и, подталкивая пинками, повела вперед, в сторону столовой.

До слез было обидно впервые услышат про любовь в момент, когда я точно знаю, что никакой любви там нет, но что поделать.

По крайней мере, я и без того знала, что Даррену нельзя верить.

— Ты расстроена, маленькая ведьма? — произнес Гримий, когда мы оставили позади и снова исчезающих призраков, и Даррена.

— От ведьмы и слышу, — огрызнулась я. — Чтоб на твой плешивой башке шляпа проросла.

На удивление мне нигде не припекло. Я даже растерялась. Заклинание не увидело в этом ругательство? Это открывало передо мной невероятные перспективы!

Гримий тоже замолчал, не иначе как обалдевший от своих собственных перспектив. Каждому свое, как говорится.

А я поняла, что сейчас не хочу никаких допросов. Хочу найти своего полупушистого Клему, забраться с ним и полным пакетом конфет в кровать, гладить мурчащего кота и есть конфеты. Грустить.