Женя

– Да, – медленно оторвав от меня строгий взгляд, Август повернулся к своему собеседнику и, кивнув, последовал его приглашению, вошел ко мне в лифт. Здоровяк поспешил за ним.

Я же интуитивно дал задний ход, пока не уперся спиной в заднюю же стену кабины. Мужчины не отвернулись от меня. Они оба остались стоять так, как вошли. Здоровяк только нажал на кнопку восьмого этажа.

– Так и поступим, Иван.

Мне очень хотелось провалиться сквозь блестящий пол лифта. Пусть прямо в шахту, пусть насмерть. Только бы не стоять здесь, под его тяжелым взглядом. Август очень высокий и широкоплечий, уверенный в себе взрослый мужчина. Даже если бы он сейчас был здесь не в безупречном деловом костюме, до миллиметра соответствовавшем всем изгибам его натренированного тела, а в простых шортах и майке, все равно бы производил неизгладимое впечатление лидера. Чуть ли не царя. Или просто Бога. Моего Бога.

– Эта папка мне? – вдруг произнес Он, глядя несчастному курьеру прямо в глаза.

Ни малейшего намека на издевку. Ни малейшего намека на приказ. Скорее, покровительственная интонация, так бы сказал старший брат младшему.

– Ты его напугал! – прогрохотал здоровяк, усмехнувшись в усы.

Я даже не успел удивиться, как так этому Ивану удалось вперед всех определить мой пол, как мой Бог произнес своим потрясающим тембром, проникавшим в самую душу:

– Женя?

– Э-это, кхм, – снова кашлянул, предательский голос никак не хотел поддаваться. – Это Илоне! – выпалил я, попытавшись хоть немного понизить голос, чтобы показать, что я тоже мужчина!

Почему-то, по неизвестным для меня причинам, Его взгляд заставлял меня нервничать. И ведь ничего же не будет – здесь Иван, через мгновение двери лифта откроются, и мы выйдем к остальным. А, может быть, я хотел показать ему, что Он ошибся. Я не девочка, я мальчик. Пусть и в душе у меня бардак, но факт остается фактом! Пусть узнает, что ошибся…

Я ожидал увидеть привычное отвращение. Но Он опять усмехнулся Той своей ухмылкой, что я видел в кабинете и спокойно протянув мне руку, сказал:

– Ты можешь отдать документы мне, я передам.

Опешив, я машинально протянул ему посылку. И тут же опять вздрогнул! Я смотрел ему в глаза, а не туда, куда протягивал папку. Я вздрогнул оттого, что Август, принимая ее, задел своей рукой мою.

Прикосновение.

Прикосновение, которое я теперь никогда не забуду.

В этот момент двери лифта открылись, а здоровяк расхохотался, заставив меня быстро опустить глаза в пол и покраснеть, как спелая свекла:

– Вот что, Август, делает с людьми твоя популярность! Теперь даже твои собственные работники у тебя автографы просить будут!

Я не видел, как они вышли из лифта, потому что боялся поднять глаза. Мне казалось, если я это сделаю – весь мир немедленно узнает мои горячие мысли.