Жених в гробу (СИ)

В университете и с нынешними-то бывает непросто, а уж что будет, если их станет больше?

— А я не могу уволить его через книгу? — я потерла ладошки. Я пусть не была так сильно возмущена, как ректор, ведь мне удалось избежать столь близкого общения со Звояром, а значит, и разговаривать тут не о чем. Это пусть тюк с сеном на него в королевский совет жалуется. Но ведьминская мстительность, похоже, у меня была не от шляпы. Оставлять все как есть я не собиралась.

— Увы, — ректор развел руками. — Уволить без согласия можно только за сделанное. Намерения так серьезно у нас не наказываются.

— То есть, без согласия принять человека на работу можно, а уволить нельзя? — поразилась я. Ректор только снова развел руками.

Я с минуту размышляла, не готова ли я пожертвовать собой ради того, чтобы Звояр со свистом вылетел из университета, и пришла к выводу, что нет. Категорически не готова.

В конце концов, у меня сейчас ответственность большая. Жених. Брат жениха. Ну, короче говоря, не могу я. Я не такая свободная женщина, чтобы жертвовать собой, вот!

Пока я раздумывала, Звояр, бормоча под нос какие-то ругательства, медленно побрел дальше. Судя по направлению движения, он собирался в медпункт.

Против воли я почувствовала злорадство. Хотя я вообще не такая уж злая, как хочу казаться. Но я подумала, что среди растений вроде видела песью смерть. Травницы его называют борец, некроманты — аконитом, но песья смерть и есть песья смерть. В тюках с сеном было не очень много этого растения, кто им будет набивать тюки! Но даже немного достаточно, чтобы Звояр страдал не только от кожного зуда, но и начал обильно потеть. И до судорог может дойти, хотя помрет он вряд ли.

Зато надолго запомнит попытку снасильничать почти что ведьму!

Одним словом, я была довольна. В отличие от старика ректора, который летал вокруг, бормоча про времена и нравы. Как по мне, дело не во временах и нравах. Вон, старый декан Каньер — из него песок еще при жизни сыпался, вот уж какие далекие времена и нравы!

— Мне бы всё-таки к студенческим комнатам попасть, — прервала я метания ректора. — Точнее, к своей комнате.

На всякий случай я добавила огонька:

— Там томится наш новый университетский бухгалтер, она красивая девушка. А Звояр… вдруг позарится?

В глубине души я понимала, что желай Звояр просто добиться какой-нибудь красивой девушки, он бы точно не начал с меня. Да что там, я была бы даже не в середине!

Хоть по моему обычному виду и не скажешь, но я часто смотрюсь в зеркало и прекрасно представляю, что по внешности я уступаю многим. Зато у меня характер золотой! И родители — инквизиторы. Звояр точно клюнул на последнее, а значит, Клементине ничего не грозит.