Жених в гробу (СИ)

Рассказчица снова завладела всем нашим вниманием. — Мне показалось, что я была для него чем-то особенным. Мы перестали брать с собой лопаты на третью ночь, он больше не ходил туда с другими девушками…

Она замолчала на мгновение и жестко закончила:

— Ну, или я об этом не знала.

— Все мужчины — упыри кладбищенские, — с чувством произнес Каньер таким голосом, словно он больше всех пострадал от этих мужчин. Кайса несмело улыбнулась, но получилось у нее не очень хорошо.

— Мы начали встречаться, — продолжила она. — Юлий делился со мной своими планами. Он вовсе не собирался оставаться в университете, его планы были грандиозными. Почти как у господина Каньера.

— Я вовсе не собирался завоевывать мир с помощью обученных гулей и упырей, милая девочка, — отечески улыбнулся ей тот. — Это был научный эксперимент, который закончился пшиком.

— Вовсе нет, — я не могла не вклиниться в разговор. — Вы же легенда! Университет построен благодаря вам!

— Спасибо, дорогая, — Каньер кисло улыбнулся. — Остаться в памяти людей как строитель, да еще стать жалким призраком вместо лича — просто предел мечтаний.

На это я уже ничего не могла сказать и замолчала, позволяя Кайсе продолжить.

— Он хотел стать если не королем, то ближайшим советником короля, — продолжала Кайса. — Однажды, когда мы лежали вместе, я спросила, каким он видит наше будущее.

В этот раз фырк издала Клементина.

Кайса сделала вид, что не расслышала его.

— Он сказал, что женится на тихой девушке из окружения короля, и она родит ему дочь, когда у короля родится сын, — голос Кайсы дрожал от возмущения. — Потом провел рукой по моей щеке и, глядя мне прямо в глаза, сказал: «Но это будешь не ты, дорогуша».

Мы некоторое время молчали.

Если бы Кайса была живой, я бы обняла ее или налила воды, а то и поделилась бы спрятанной булочкой. Но как утешить призрака, никто из нас не знал.

Успокоившись самостоятельно, Кайса продолжила. По ее словам, она расплакалась, и Юлий предложил ей выпить. Судя по всему, в вине было то самое зелье. Возможно, Кайса была первой, на ком Звояр испытал его.

На следующий день Кайса ничего не помнила, а вечером Звояр первым завел разговор.

— Мы снова были на кладбище, — голос Кайсы снова звучал тихо. — Под моей спиной была твердая могильная плита, оставляющая синяки от излишне резких движений, надо мной — небо, полное звезд. А Юлий наклонился низко-низко и вместо очередного поцелуя шепнул мне в рот, что мы скоро расстанемся.

В этот раз молчание было еще дольше.

Я некоторое время пыталась представить, чем можно заниматься, лежа на могильной плите, а когда сообразила, была полна возмущения — ничего себе момент для таких новостей! Менее наивная Клементина сразу перешла к возмущению и стояла красная как рак от смущения и злости.