Жесткий рок

– Назвал меня шлюхой, потом дурой, потом выкинул из своей квартиры…

На последнем слове мой голос немного хрипит, и я откашливаюсь.

– Я не называл тебя шлюхой и дурой! – рычит Наумов, хлопнув рукой по бедру.

– Ты наехал на меня за то, что я разговаривала с парнем в туалете! А когда я сказала, что люблю тебя, ты посмеялся надо мной! Ты два раза бросил мне в лицо мое признание! – выпаливаю и добавляю тихо. – Я… я уже жалею о нем…

– Алёна… – тихо молвит Бес.

Качаю головой и шепчу, глядя в пространство:

– Могу заверить тебя, больше ты его от меня никогда не услышишь… – обещаю ему.

– Спорим, что услышу? – спрашивает этот невообразимый мудак, отталкиваясь от стола и делая шаг ко мне.

Выставляю руку вперед, и он упирается в нее грудью.

– Фиг тебе, – заверяю я.

Наумов лишь ухмыляется. Превращаюсь в дикую кошку.

– Вали к своей Снежинке Вере! – шиплю я, толкая его назад. – Вы с ней созданы друг для друга! Будете с утра до вечера поливать друг друга дерьмом, а к вечеру мириться! Так в твоем мире все устроено?

Он накрывает мою руку своей теплой ладонью и говорит:

– Нет, Алёнушка. Не так.

– Тогда какого хрена ты так поступил со мной?! – спрашиваю я и вырываю руку.

Хочу уйти от него подальше, но он опять кладет ладони на столешницу, пленя меня своим телом. Я соплю и смотрю в одну точку. Смотрю на его кадык. Он пока не сказал ничего из того, что я предпочла бы услышать.

Ничегошеньки!

Вместо этого он касается своими губами моего лба, и я судорожно сглатываю. Его коварный план заключается в том, чтобы сломить меня своей искренней нежностью? Что ж, отличный план.

– Я могу хоть весь день извиняться, – вдруг говорит Антон, обдавая мой висок своим дыханием. – Если это то, чего ты хочешь."

"Это не то, чего я хочу. Я хочу крови Снежинки Веры. И еще я хочу проучить его самого. Кладу руки в карманы халата и говорю:

– Я хочу знать, что она тебе сказала?

Антон запрокидывает голову, открывая мне прекрасный вид на свою жилистую шею. Стараюсь не думать о том, как хочу коснуться ее губами. Он снова смотрит на меня и чешет большим пальцем бровь, а потом говорит:

– Сказала, что ты в туалете клеишь Ковзика.

Сука.

– И что заставило тебя переменить мнение?

Антон вздыхает и начинает ходить по моей крошечной кухне.

– Нам обязательно говорить об этом? – спрашивает он.

Ответ написан на моем лице, поэтому опять вздыхает, кладя руки на пояс.

– Бл*ть… ты щас распсихуешься… – бормочет он.

Хмурюсь. Пока он мнется, меня вдруг осеняет…

– Ты свинья, Наумов! – в неверии изрекаю я, прикладывая руку ко лбу.

Он молчит, глядя на меня исподлобья.

– Ты не переменил! Ты до сих пор думаешь, что я клеила того парня?!

Я как будто стала выше ростом. Спина выпрямляется, подбородок смотрит в потолок.