Жесткий вариант

А если нет, то я бы не хотел оказаться на его месте.

За сегодняшний день меня никто не смог бы упрекнуть: по насыщенности он соответствовал году жизни депутата.

Снилось мне, что я лежу на крыше котельной в обнимку с «СВД» и смотрю в оптический прицел, а он установлен наоборот, отчего мишень кажется не близкой, а далекой — такой далекой, что ее нельзя разглядеть.

2

14 августа 1996 г., среда.

Утром ко мне заявился Кифа. Интересовался, как идут дела. Я ему посоветовал перекраситься, потому что инспектору угро быть рыжим — все равно что закрывать секретную карту прозрачной занавеской. Еще его очень интересовало, выполнил ли я свою «диогенову миссию»: угро собирался провести широкомасштабную облаву на барыг. Кифа полагал, что Рапан может оказаться среди них, коль скоро он бежал, прихватив полтора кило кокаина, и просил показать фотокарточку еще раз. Оснований отказать ему и не поблагодарить за желание помочь я не видел.

В прокуратуре при мне Сумарокову принесли заключения судебно-медицинской и баллистической экспертиз: телохранителя Онуфриевых Кубацкого застрелили из пистолета им. товарища Макарова — того самого, из которого Франк собирался стрелять в меня. И хотя участие Франка в киднеппинге и без того не оставляло сомнений, я пожалел, что не взял чуть ниже и левее: Франк мог избавить нас от очень трудоемкой и неблагодарной работы. Хороший Франк — это живой Франк.

Ходить по домам бывшего поселка Южного, теперь почти слившегося с городской окраиной, и спрашивать: «Не видели ли вы кого-нибудь подозрительного?» было бы все равно, что ходить с микрофоном и телекамерой по Тверской и спрашивать: «На что бы вы потратили свой миллион долларов, если бы он у вас был?»

Лично я бы свой миллион потратил на два кило кокаина. И потравил им южанских крыс.

Умный Сумароков из всего списка шахтеров «Южной» выбрал ранее судимых. Вчетвером — с незаменимым Ордынским и участковым Козубом — мы отправились брать у них интервью. Список состоял из четырнадцати человек. Пятерых из них мы исключили — горнорабочих поверхности, которые в шахту не спускались и ходов-выходов не знали. Думаю, что преступники, подбирая проводника, действовали по такому же принципу. Из девяти оставшихся двое стариков умерло. Один человек переквалифицировался в матросы и двое суток находился в плавании. У троих было железное алиби, но и им были предъявлены фотографии Франка, Шороха, Демьяна, Зайчевского, Губарского, Нечаева, Бубенца, Забарова, Ардатовых — словом, всех живых и мертвых, кто так или иначе фигурировал в объединенных делах. Никто никого не опознал, никто никого не видел, несмотря на «угрозу» Сумарокова об ответственности за дачу заведомо ложных показаний.