Жесткий вариант

От такого поворота у Яковенки улетучился из памяти припасенный заранее текст.

— Все операции с вашим участием провалены! — рассердился он на себя. — Все!.. Вы помешали взять киднапперов, вы устранили важного свидетеля Франчевского. Каким образом вы, майор Вениаминов, оказались в квартире убитого Зайчевского? И почему Сумароков оказался там первым?

— А кто, по-вашему, должен был приехать туда первым? — на голубом глазу спросил я:

— Что значит «по-моему»? Ваша двусмысленность неуместна! Миллион долларов — мил-ли-он, вы это понимаете, Вениаминов? — бесследно исчез, растворился!.. Коноплев, который, по материалам следствия, является непосредственным организатором киднеппинга (не было такого в материа лах следствия — это еще предстояло доказать), бежал! И эту операцию провалили вы! Лично!.. Вместо того чтобы немедленно начать преследование (в какую сторону его надо было начинать-то?), вы учинили обыск в офисе охранного предприятия, взломали двери. Кто вам дал на это право? Перед вами ставилась задача арестовать Коноплева, а не избивать охранников!

Попытка свалить все с его больной головы на мою здоровую была обречена на провал: мое участие в операциях и литерном деле «Киднеппинг» было задокументировано и отражено в материалах следствия. Любой мой аргумент в свою защиту выглядел бы как попытка самооправдания.

— Пригласите старшего следователя прокуратуры Сумарокова, — негромко попросил я у прокурора Колченогова.

Старый тихий прокурор, по тому, что рассказывал о нем Володя, человек справедливый, но запуганный лавиной дел, порожденных рыночными отношениями и потому не всегда понятных птенцу гнезда Вышинского, опустил голову."

"— Следователь Сумароков исчез, Игорь Александрович, — проговорил неожиданно. — Как я понимаю, мы здесь по этому поводу и собрались.

Смысл этого сообщения до меня дошел не сразу: утром мы с Володей виделись в сизо на допросе Бердашкевича, и прошло еще недостаточно времени, чтобы делать такие глобальные выводы из его отсутствия.

— И два тома уголовного дела из его сейфа, к которому никто, кроме него, не имел доступа, тоже исчезли, — добавил Завьялов и проглотил какую-то таблетку (возможно, принял яд).

Весь этот террариум объединяла озабоченность, выразившаяся в длительной и напряженной паузе. Если бы за мной, как за панфиловцами, не стояла Москва, меня бы съели.

— Вы, майор, не знаете, где он? — спросил Яковенко с иезуитским подтекстом, который я понял значительно позже.

— Нет.

— А то, что в конце восьмидесятых Коноплев с Сумароковым служили в одном подразделении и находились в приятельских отношениях, вам известно? — вставился неожиданно Демин.