Жги, детка!

Вероятно, вырваться из цепких рук Клюева так просто не удалось бы, но громкий заливистый смех огромного лысого защитника, как я уже знала - Бориса Конева, отвлек Ника от моей персоны.

Сделав вид, что хочу попробовать шампанское с другого столика, я отошла на несколько шагов. Потом оглянулась. Медленно подняла бокал и, пока Ник, как регулировщик на перекрестке, показывал какие-то жесты товарищу, совершила еще один рывок в сторону.

Побег на волю прошел без сучка, без задоринки и очень вовремя. Как оказалось, Егор уже заждался меня. Наша главная творческая личность успел нашлепать новых кадров, и ему жутко не терпелось продемонстрировать кому-нибудь свои шедевры.

Как понимаете, на фото в профиль, фас и полубоком была звездная пара - Ник и я.

- Наш клиент совсем не тот, кем хочет казаться? - показав мне с десяток фото, вдруг прокомментировал он. Странное замечание.

- Да. Я чувствую себя Золушкой. Только вместо поддельной кареты и лакеев у меня ненастоящий принц.

- Эм... Вообще-то, имелось в виду, что принц как раз наоборот - самый настоящий.

Я вытаращила глаза на Егора. Вот это открытие! И с чего он взял?

- Он как рыба в воде среди этих ""костюмов"", - фотограф взглядом очертил небольшую компанию ВИП-персон, что-то бурно обсуждавших возле балкона. - Ты присмотрись. Как он держит бокал, как кивает, как жмет руку. В спортивной школе не учат такому.

Не хотела я глядеть на Клюева. Насмотрелась на два месяца вперед, но слова Егора все же заставили обернуться.

Ник как Ник! Ничего странного. Да, хороший костюм, судя по тому, как сидит на нем - очень дорогой и подогнан по фигуре идеально. Выражение лица – обычное: смесь усмешки и скуки. Скорее всего, уже продумывает план захвата ближайшей вселенной или налета на бар. Поза... Рядом почти в такой же стоял Конев.

- Ну что, видишь? - Егору, похоже, не терпелось получить от меня похвалу за наблюдательность.

- Знаешь... - я, не мигая, уставилась на Клюева. Он по-прежнему был занят разговором. Правая рука, лениво двигая кистью, взбалтывала шампанское в хрустальном бокале. Левая висела вдоль туловища. Ник не подпирал боком стену, не упирал руки в боки, не дергал свою бабочку каждые пять минут... Он не делал ничего, что делали другие."

"За короткий промежуток нашей работы я настолько привыкла, что Клюев такой, какой он есть - смазливый хоккеист без тормозов и обузы в виде нравственных ценностей, что пропустила кое-что важное.

- Он другой, - призналась не столько Егору, сколько самой себе.

Я словно первый раз увидела его по-настоящему. То, что скрывалось от внимания раньше, здесь, на фоне других спортсменов, проступило ярко - Ник не был угловатым увальнем, которого для показухи вырядили, как сильных мира сего. Он смотрелся настоящим, своим среди элиты, решающей судьбы клуба. Он был ""одним из"".