Живой журнал

— Ну, хорошо, — Самойлова собирается с духом, и тут я слышу: — А что, если я скажу тебе, что ты нужен мне? Что тогда?

Ошеломлённо распахиваю глаза и смотрю на неё.

— Повтори, — предлагаю я, — я что-то не расслышал.

— Сейчас я тебе так повторю, — и Ира бесстрашно переступает бортик ванной. Встаёт лицом к лицу ко мне. Поднимается на носочки и пробует отыскать мои губы. Ну нет, в эти игры я с ней больше не играю. И я отвожу назад голову. Но Самойлова у нас тоже пленных не берёт: её поцелуи бегут обжигающей цепочкой вниз по моей шее и замирают между моими ключицами.

Мне становится смешно: «Она что, там мои кнопки ищет?». Я фыркаю:

— Ир, заканчивай это.

— Почему?

— Да потому, что так это не работает. — Я даже руки от стены не убрал. Закусив губы, Самойлова пробежала взглядом по моему лицу и телу, что-то быстро себе прикинула. И вдруг одним хорошо рассчитанным движением соскользнула под меня вниз. Я не успеваю ничего предпринять, когда она меня находит. Умения и опыта у неё кот наплакал, но сам факт, что она делает это со мной, убивает наповал.

— Интересный… способ… извиняться, — с трудом выдыхаю я.

Я всё ещё злюсь. Хочу обидеть её, но у меня больше не получается. Вместо этого я продеваю пальцы в её спутанные волосы, жадно к себе притягиваю, помогаю найти нужный ритм. Через пару минут, доведя дело практически до развязки, Ира абсолютно не гуманно отрывается от меня и мерцающими глазами насмешливо смотрит на меня снизу вверх:

— А теперь как, работает? Так хорошо? Ну, «да» или «нет», солнышко?

— Стерва ты, Самойлова, — говорю я и тащу её к себе. Помогаю обвить ногами мои бедра и вбиваюсь в неё, раз за разом, сильно.

Последнее, что я вижу, это её откровенные, затуманенные страстью, ярко-синие глаза.

— Я — это ты, — шепчет она, и её взгляд ускользает. А потом мы вместе стоим под струями воды. Я по-прежнему опираюсь ладонями о стену. Ира молча стоит позади меня. И я чувствую её руку, скользнувшую мне на плечо:

— Андрей, ты по-прежнему хочешь, чтобы я ушла?

— Нет, — отвечаю, помедлив. — Не хочу…

Юн Эво однажды написал, что во время дождя никто никого не любит. Враньё: просто дождь часто делает нам больно, размачивая наши души, ссохшиеся без тепла и любви…

— Тогда повернись ко мне, ну пожалуйста, — просит меня Ира.

— Нет, — я тяну её к себе за руку. — Нет. Просто иди сюда…

— Андрей, давай что-нибудь поедим? Я утром не успела позавтракать. — Ира отжимает от воды свои длинные волосы. Сейчас она неуловимо похожа на чувственных женщин с картин Ланкре. Смотрю на неё с интересом и отмечаю, что она, кажется, перестала меня стесняться."

"— Давай, — соглашаюсь я. — Там на холодильнике, на магните, висит рекламка. Закажи что-нибудь на свой вкус.