Живой журнал

И я снова потерял сознание… Когда я второй раз вернулся в этот мир, то надо мной было мокрое от слёз лицо вмиг постаревшего Дядьсаши. Он сидел передо мной на коленях и беззвучно плакал, закрывая своей спиной искорёженное маленькое тело.

«Андрей, у тебя дочь. Нереальные ресницы, серые глазки… Я назвала её Энди… Однажды девочка вырастет, и я скажу ей, кто её отец. И она тебя полюбит — полюбит так же сильно, как когда—то хотела и могла любить тебя я.…»

Пожалуйста, прости меня, Таня. Я бы мог спасти твою дочь, если б только меня не подвела моя трижды проклятая память.

Если б только она не подсунула мне чёртов аромат белого цветка и не напомнила мне о женщине, к которой в нашу с тобой ночь так отчаянно взывал я, то я бы спас твою девочку. Но я и представить себе не мог, что так может пахнуть мой нежеланный ребёнок…

— Дайте посмотреть на девочку, — просипел я.

— Нет, — Фадеев сказал, как отрезал.

«Нет, так нет.»

— Где убийца? — спрашиваю.

— Вон, — и Фадеев кивнул влево. Я глазами нашел труп этого урода. Маленькая аккуратная дырка в его голове. Тонкая, как зазубрина, извилистая струйка крови. Один выстрел.

Профессионально. Я бы так точно не смог. Я бы убивал его медленно, разрывая руками по частям.

— Вы сделали?

— Да, — кивнул мне Фадеев.

— Нет. Вы скажете, что это я. А я отсижу. — И я потерял сознание. Окончательно очнулся я уже на больничной койке. Хотел сбежать на суд, когда слушали дело Дядьсаши. Я почти уже встал, но сосед по палате поднял крик, после чего налетели гады в белых халатах. Они быстро скрутили меня. Привязали к кровати на все четыре конечности — и привет. Так я и лежал, распятый буквой «икс». Кормили меня принудительно.

Я ничего не хотел. Смотрел в потолок. Отказывался отвечать на вопросы. Навсегда потерял страх перед смертью. Понял, что сам могу убить. Нет, умирать я не хотел: мне было всего—то двадцать шесть лет, и я любил женщину — любил в первый раз, любил до самозабвения…

Когда я вышел из больницы, то прочитал заключение дела сам. Фадеева оправдали: он выстрелил в убийцу, когда тот собирался разнести череп мне. У Фадеева был обычный «люгер». У убийцы — «чезет» с патронами «парабеллум» на девять миллиметров. Теми самыми развёртывающимися пулями, которые в нашей стране классифицируются как разрывные.

Жуткий заряд, который если не убивает, то калечит навсегда… Убийцей дочери Тани был тридцатипятилетний, не сильно обеспеченный петербуржец — первая любовь Тани Архиповой—Кэрри. Когда—то он работал в спецназе Министерства юстиции РФ. С работы его выперли за беспредел, он попытался затеять свой охранный бизнес, но дело не пошло, и чувак начал пить, скулить и, в конце концов, прочно уселся Тане на шею. Таня ушла от него, когда он начал её бить.