Живучий

К тому же я все остальные свои свободные часы проводил в библиотеке, анализируя ту информацию, к которой получил теперь доступ.

Конечно, к закрытому хранилищу книг меня не подпустили, но я пока особо и не рвался туда. Книги по рунной магии, что я приобрел в лавке отца Дары, оказались настоящим сокровищем. Особенно порадовали меня справочник рунных формул и книги с различными рунными алфавитами. Мне они были нужны.

Изучая их, я заметил, что те или иные руны из разных рунных наборов, выполняющие одинаковые или схожие функции, для своей активации требуют абсолютно разный объём магической энергии.

И что самое важное, в составной законченной формуле эти руны спокойно активировались, хотя и принадлежали различным магическим школам.

С этим я и стал работать. Сначала составляя формулы, а потом перенося их обновленный вид на свои модульные артефакты.

В общем, это время пролетело, по крайней мере для меня, очень быстро, незаметно и за постоянной учебой.

Как пояснил Касис, всех магов готовили к первой самостоятельной выездной практике, где они будут полностью предоставлены сами себе.

Из-за этого девушек я видел только урывками и очень редко, так их нагрузили.

Но наши странные отношения, какие-то недосказанности и неопределенность волновали и возбуждали. Не знаю, как это было у них, но у меня, когда я последнее время встречал их или видел хотя бы мельком, начинало срывать голову. И спасали меня только наши непонятные отношения с Дарой.

Она по-прежнему была со мной, и между нами была все та же нереальная завораживающая и дышащая жаром страсть, которая вспыхивала, как только я видел девушку-оборотня. Даже больше. Мне ее стало не хватать.

Я не мог насытиться ею. Меня постоянно тянуло к ней. Зов, как она называла его, не проходил.

И так было не только со мной. Ей было еще хуже, чем мне.

Она мне как-то призналась, что не может дождаться наших встреч. Ее разрывает изнутри и тянет ко мне. Зов для нее настолько силен, что она стала ощущать его чуть ли не на физическом уровне.

И стоило мне просто прикоснуться к ней, даже ничего не делать, как ее начинало трясти от возбуждения и экстаза. Девушку это даже стало пугать. Она упорно говорила, что это неправильно и так не должно быть, и что об этом нужно поговорить с отцом.

Но она не могла и почему-то боялась этого.

На мой вопрос «почему?» она просто ответила:

– Боюсь, что он мне скажет оставить тебя и вернуться домой. А я этого не хочу.

И поэтому Дара, уже не скрываясь, все время жила у меня. Ее даже искали теперь в моей комнате.

Сам я не понимал, чего хотел. Но я видел, как на меня смотрели и другие девушки.

И это не ненависть или равнодушие, а пожалуй, интерес и желание.

Странно. Я думал должно быть что-то иное.