Жизнь как на ладони. Книга 2

– Матросы не нашли ничего лучшего, как «утешить» меня, объяснив, что выбрали самую старую книгу. Им невдомёк, что именно старые книги и представляют наибольшую ценность. О времена! О нравы!

Ольга Александровна потеребила хранителя книг за плечо, требуя ответа:

– Аполлон Сидорович, вы говорили про князя.

– Ах да.

Мужчина завозился на стуле, поджал под себя ноги, заметив, что с его башмаков уже натекла изрядная лужица, и виновато поморщился.

– Батюшка, ты всю душу вымотал, толкуй скорее, что с Севушкой, – не выдержала тётя Сима.

– Пакую я книги, нос не высовываю, – снова принялся рассказывать библиотекарь, – вдруг дверь приоткрывается, и в щёлку я вижу, как по коридору матросы ведут его сиятельство. Всеволод Андреевич растрёпан, шинель разорвана, но вид несломленный, смотрит бесстрашно и, я бы охарактеризовал, презрительно. «В расход офицерика?» – спросил конвойный у молодой комиссарши, прикомандированной к Реввоенсовету. «В кутузку. Под особый замок. Арестованного пока не трогать, – скомандовала она. – Библиотекаря с книгами из библиотеки выкинуть. Там будет комната допросов. Буржуйские книги раздать трудовому народу для протапливания печей, а этого хмыря, – она показала на меня, – выгнать на улицу и больше не пускать. Увижу поблизости – сама расстреляю». Я как это услышал, давай скорей выносить самые ценные издания. Всю ночь работал, а утром поспешил к вам – поведать о сыне. – Библиотекарь внимательно посмотрел на княгиню, ожидая её одобрения.

– Огромное спасибо, любезный Аполлон Сидорович, – искренне поблагодарила его Ольга Александровна. – Вы подарили нам хоть маленькую, но надежду на благоприятный исход.

– Погодите, погодите! – вскричал Тимофей, едва не потеряв сознание от резкой боли в раненом плече. – Вы сказали, в библиотеке будет комната для допросов?

– Именно так, сударь, – подтвердил библиотекарь.

Тимофей с порозовевшими щеками приподнялся на кушетке и, ликуя, пояснил окружающим причину своей радости:

– Вы помните, что в библиотеку ведёт подземный ход из ротонды? Я проникну по нему и спасу Всеволода.

– Тимошенька! – княгиня стиснула пальцы, и её дыхание стало прерывистым. – Я даже не знаю, что сказать, но ты должен отбросить эту мысль. Мы не выдержим потери обоих детей.

– Ничего не получится, – отрицательно покачал головой Аполлон Сидорович, – перед тем как уйти, я заблокировал рычаг потайной двери. Теперь её невозможно открыть из библиотеки.

– Как? – ахнули хором Тимофей и Ольга Александровна.

Аполлон Сидорович пожал широкими плечами и уныло повесил нос:

– Я не хотел, чтоб захватчики знали тайны особняка и пользовались ими.