Мой плен

Однако и тут она сокрушила его планы. Стоило девушке только начать — робко, но старательно приносить ему блаженство, которое он мог поклясться никогда и ни с кем не испытывал! С нездоровой жадностью он откликался на ее прикосновения, на ее осторожные ласки и просто терял рассудок от возбуждения! Даже сейчас импульс стрелой спустился в область паха, только в сознании предстал этот образ… В ее неумелых руках Руслан становился рабом страстей и желаний. Он ревниво желал свою пленницу, пил все ее проявления, и даже не позволил девочке касаться себя, словно последний собственник, считая, что только он может касаться ее и дарить наслаждение!

Мужчина сосредоточил свой отстраненный взгляд на бокале, в который уже давно налил коньяк, и не думая осушил его.

После он прошел к шкафу, и ленивым взглядом окинул богатый гардероб.

Разве был смысл отрицать, что с ней каждый раз — вся его заданная стратегия ломалась и рушилась!? Каждый раз в этой схватке чувств, совести и хладнокровия — он безнадежно проигрывал. Это она его ставила на колени! Добивала лишь одним выражением растерянного личика, где в глазах отразилась обида, разочарование и недоумение.

Тогда внутри, точно вбитые гвозди начали свое беспощадное вращение. Заставили откликнуться, разбивая окончательно его броню на уродливые неровные осколки. Он бы не отпустил ее в таком состоянии, нет. Он должен был успокоить маленькую. Должен был — после того как приручил собой! Если бы она только знала, что значил этот поцелуй для него… Что он перешагнул чтобы сгладить свой поступок, доказать преданность и свое отношение!

Только сейчас — все это уже было неважно… Эта гребаная попытка лицемерия, вслед обжигающей совести, не оставит за собой ничего.

Не принесет ничего и не изменит.

Застегивая последнюю пуговицу на рубашке, Руслан задержал на девушке тяжелый взгляд.

— Ну, вот и все… — разнесся тихий баритон, прежде чем мужчина уверенным шагом направился к двери.

***

Руслан сидел, откинувшись на диване в своем кабинете, и смотрел в полумраке на шахматную доску. Его взгляд был отрешенным, а на лице не отражалось ничего — точно у каменного изваяния. Без эмоций и движений, он выдавал в себе жизнь лишь ровным дыханием.

Черные глаза были направлены на резные фигурки, тонкой ручной работы, но смотрели они, будто сквозь и видели иное. То, что давно было забыто и захоронено в уголках памяти, но порой без предупреждения выходило выстрелом в упор, заставая его врасплох и проходя по черному сердцу острым лезвием. Тяжелые воспоминания из детства, которые несли запах улицы, боли и страха. Оно было украдено и одним днем перевернуло весь хрупкий мир, заставляя ребенка рано взрослеть.