Жизнь напрокат (СИ)

Вон он как лежа заливается, все рассказывает когда и какие ранения в своей жизни получал да сколько по времени каждое из них заживало. Болтал почти без умолку, словно пожелал наверстать свое молчание за все время нашего знакомства. Его низкий голос расплывался по сумрачному лесу словно надоедливый гул прибоя. Занятый своими мыслями слушал я Праста вскользь и не придавал значения его трескотне, а вот Сашкина голова потихоньку начала склоняться к правому плечу, что в отдельно взятый момент указывало всем, кто его хорошо знал на определенные трудности с самообладанием.

Когда дружинник Головача перевалил за первый десяток упоминаний о своих шрамах, Сашка, наконец, не выдержал и резко остановился. Не выпуская из рук жердины, склонился над лицом раненого, тихо, но зло произнес:

- Ты заткнешься? Или мне тебя вытряхнуть?

Праст захлопал глазами от столь неожиданного и грубого наезда, смущенно почесал в бороде.

- Ну вот, в кои-то веки надумал поболтать и уже прерывают.

- Я тебе могу такие шрамы показать, каких ты никогда не получишь! - Сашка сбавил обороты и отстранился от Праста. - Я же не воплю о них направо налево.

Что правда, то правда. Ранения у Рока тоже имеются: два огнестрельных и одно ножевое. Да и у меня в левой икроножной мышце есть парочка розовых отметин от сквозной, чудом не задевшей кость пули калибра «пять, сорок пять». Если мы с Сашкой начнем подробно рассказывать о своих ранах, у Праста башка вскипит от столь экзотической информации. Оно ему надо?

- На сильно пустой желудок нам тебя слушать вообще никакого удовольствия, поверь, - решил я сгладить углы недопонимания. - Вот набьем пузо, тогда и поболтаем, лады? А пока скажи лучше сколько шагов в перестреле?

- Смотря каков лук и сам стрелок, но обычно не больше сотни. Хороший лучник точно бьет цель на пять-шесть десятков шагов, - пояснил Праст и плотно сжал губы, показывая, что остаток пути намерен побыть Герасимом.

Так, значит, стрела пока сама не упадет на землю, пролетает где-то семьдесят метров. Выходит, до конечной точки нашего путешествия больше трех километров. Далековато. Мы только треть одолели, а уже поднаелись.

Продолжив движение за отдалившимися Одинцом и Жилой, я гадал почему не вернулся Криня? Неужели настолько испугался? Мне казалось он за лишнюю монету наизнанку вывернется. Ошибочка вышла, стало быть. Главное, чтобы нашелся, мне ему еще вопросы задавать. Затем внезапно вспомнил про оставленного на той стороне озера мертвого Горю. Лежит себе на носилках под сводами огромных сосен и в отличии от меня уже ни о чем не переживает. Надо будет напомнить Буру, чтобы людишек прислал прибрать все понаделанные трупы. Антисанитария - вещь дюже неприятная.